Cyberlibero

Движенья нет, сказал мудрец брадатый.
Другой смолчал и стал пред ним ходить.
Сильнее бы не мог он возразить;
Хвалили все ответ замысловатый.
Но,господа,забавный случай сей
Другой пример на память мне приводит:
Ведь каждый день пред нами солнце ходит,
Однако ж прав упрямый Галилей.

Mikon

ПОЭТ.

ОДИНОЧЕСТВО УЗНАВАЕМОГО ЛЮДСКОЙ ТОЛПОЙ ПОЭТА…

Имя Александра Сергеевича Пушкина знакомо сегодня практически каждому мало-мальски образованному человеку в любой точке нашей планеты. Его знают, как гениального поэта, ставшего ярким светочем своей эпохи и сумевшего стяжать любовь и признание у своих современников, и остаться в памяти поколений.
Общепринято, что поэты – необыкновенно восприимчивые люди, которые созерцают окружающую действительность и умеют искренне и глубоко сопереживать всему происходящему, и отличаются глубиной интуиции. Пушкин был не просто одним из поэтов – он являлся передовым представителем этой редкой категории людей. А.С. Пушкин производил впечатление генератора всеобщего настроения, будучи подлинно богатой в своей духовной субстанции персоной, подобно светилу, источавшей на окружающих энергию добра и веры.
Оказывается, не все радует поэта в окружающем его мире. О том, что он пребывает в жутком душевном одиночестве, свидетельствует стих, написанный им в 1828 году, в ту пору, когда он шагнул в зрелость:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.

«Жизнь, зачем ты мне дана!?» В этих строках чувствуется безысходная печаль, и мы здесь не узнаем жизнерадостного великого поэта А.С. Пушкина, автора «Руслана и Людмилы». В нашем воображении предстает одинокий человек, который отягощен бесцельным существованием – и своим, и своих современников. Он считает свою жизнь обреченной на казнь. Жуткая боль души. Пушкин в этой ипостаси неузнаваем для нас, но это все тот же яркий недосягаемый гений, но абсолютно чужой в этом мире. Не потому ли он называет свою жизнь напрасным и случайным даром? Он взывает к Творцу, он не ропщет, но все же во всеуслышание признает, что именно Господь наполнил его сердце чаяниями и устремлениями, и жаждет найти выход
Итак, Пушкин, признанный народной любовью и повсеместно узнаваемый в толпе, буквально на каждом шагу испытывает жуткое одиночество, и это ощущение осталось с ним навсегда, вплоть до конца его дней. Совершенно не пушкинским кажется его стихотворение, написанное им в 1836, когда его земная жизнь отсчитывала уже не годы, а какие-то месяцы, дни:

Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;

Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста

И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.

Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

Чувствуется жестокая усталость человеческого сердца. Жить среди людей, вечно поддерживая свой рейтинг, и в то же время в этом усталом сердце происходит осознание непостоянства и тщетности земного бытия.

Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

Поистине, в этих строках мы видим окончательно очистившуюся душу поэта, чей пытливый, живой и прозорливый ум внимательно вглядывается в Вечность. Поэт взывает к Господу в миг своей душевной тревоги, пробуждающей в сердце нравственную экзальтацию.
В приведенных выше стихотворениях мы с удивлением наблюдаем совершенно другого Пушкина, чья строка при чтении обычно блещет легкостью не только написания, но и восприятия. А здесь мы вновь и вновь перечитываем, вчитываясь в написанное великим поэтом. Поэт на этот раз требует от нас сочувствия. Он как бы говорит: «Вся моя поэзия посвящена тебе, мой дорогой читатель! И потому удели толику своего внимания и мне: постарайся постичь мое состояние, ибо я как никогда сейчас нуждаюсь в этом!»
В какой-то миг завеса ниспадает… и мы совершенно по-новому созерцаем образ великого поэта. Пушкин, которого мы знаем, как бы умножается в своем духовном величии. Будучи известным, знаменитым, уверенным в своей непревзойденной гениальности, он наиболее искренен в своей поэзии, и посредством строк признается своему читателю в своей одинокости в этой жизни, которую он воспринимает гораздо серьезней, несмотря на ее скоротечность. Его душа – словно реагирующий на любые вибрации сенсор; будто открытая связка нервных окончаний. Вряд ли по-другому у него получилось бы творить свои произведения.
После этих стихов Пушкин воспринимается мной ближе, человечней и гораздо богаче духовно.

__________________
ВРЕМЁН ОБЫЧНЫЙ СОЗЕРЦАТЕЛЬ...

zema999

Tvorcu molites;on moguchiy,
On pravit vetrom;v znoyniy den
Na nebo nasilaet tuchi,
Daet zemle drevesnu sen`

ON miloserd:ON Magometu
Otkril siyayushiy Koran,
Da pritechem i mi ko svetu
I da padet s ochey tuman.
p.s.
vot pochemu ya lyublyu Pushkina.

__________________
Halam dac neh ric1 da1?
HAA CA LO!

Mocart

ПРОРОК Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей». .

__________________
Если вам долго не звонят родственники или друзья, значит у них все хорошо.

Хорошо не просто там, где нас нет, а где нас никогда и не было!

Mocart

Родители Пушкина - отставной майор Сергей Львович, принадлежавший к древнему дворянскому роду, и Надежда Осиповна, внучка любимца Петра I арапа Ганнибала, - занимались детьми мало.
Но зато в московском доме Пушкиных бывали известные литераторы разных поколений (Н. М Карамзин, В. А. Жуковский, К. Н. Батюшков и др.). Восторженным поэтом-любителем был пушкинский дядя, Василий Львович. Повезло Александру и с няней: от Арины Родионовны Яковлевой, получившей вольную, но оставшейся при барчуках, мальчик слышал много замечательных русских сказок.

И тем не менее главным «везением» юного Пушкина, событием, предопределившим весь его жизненный путь, стало зачисление в только что открывшийся (19 октября 1811 г.) Царскосельский Императорский лицей.

Это было привилегированное учебное заведение для мальчиков из родовитых дворянских семей России. Здесь будущий поэт учился языкам, точным наукам, политической философии и даже искусству стихосложения. Здесь формировались его свободолюбивые взгляды на жизнь и общественное устройство. Здесь он встретил лучших своих друзей - Антона Дельвига, Ивана Пущина, Вильгельма Кюхельбекера.
Здесь остро переживал события Отечественной войны 1812 г. «Мы провожали все гвардейские полки, потому что они проходили мимо самого Лицея, - мы... напутствовали воинов сердечною молитвою. усатые гренадеры из рядов благословляли нас крестом. Не одна слеза тут пролита!» - вспоминал впоследствии Иван Пущин.
В лицее - после дебюта в журнале «Вестник Европы» со стихотворением «К другу стихотворцу» (1814 г.) - Пушкин впервые приобрёл известность.

В Царском Селе началось его общение с великим историком и писателем Николаем Михайловичем Карамзиным, с выдающимся публицистом, мечтавшим об освобождении крестьян, Николаем Ивановичем Тургеневым, будущим философом Петром Яковлевичем Чаадаевым, поэтом Петром Андреевичем Вяземским - впоследствии одним из ближайших пушкинских друзей.

Здесь Пушкин стал заочным членом «всешутейного» литературного общества «Арзамас» (см. статью «Литературные общества и кружки начала XIX века»).

Здесь, в лицее, во время экзамена Гаврила Романович Державин восхитился юным Пушкиным, читавшим своё (но «державинское» по духу и стилю!) стихотворение «Воспоминания в Царском Селе»:

Навис покров угрюмой нощи
На своде дремлющих небес,
В безмолвной тишине почили дал и рощи,
В седом тумане дальний лес

Спустя годы Пушкин напишет об этой встрече «Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались... Экзамен наш очень его утомил... Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь... Не помню, как я кончил своё чтение; не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять... Меня искали, но не нашли...»
По выходе из лицея (лето 1817 г.) Пушкин служил чиновником Министерства иностранных дел. Но молодые дворяне, как правило, просто числились чиновниками, а на службу ходили редко и денег за неё не получали;
Пушкин занимался не столько «иностранными», сколько литературными делами.

С осени 1819 по лето 1820 г. он состоял в петербургском литературном обществе «Зелёная лампа», которое было тесно связано с тайным политическим обществом «Союз благоденствия» - одной из ранних организаций будущих декабристов. В 1820 г. в печати появилась поэма «Руслан и Людмила» - ироничная, возвышенная, лёгкая, проникнутая духом арзамасской вольницы.
Действие её отнесено к легендарному прошлому, ко временам киевского князя Владимира Красное Солнышко; главный герой, князь Руслан, словно бы явился из средневекового рыцарского эпоса, а его коварный враг, злой карла Черномор, похитивший молодую жену князя красавицу Людмилу, - из русской волшебной сказки. Пушкин весело перемешал самые разные традиции, жанры, стили, чтобы полностью завладеть вниманием читателя Поэма принесла Пушкину мгновенную славу. .

__________________
Если вам долго не звонят родственники или друзья, значит у них все хорошо.

Хорошо не просто там, где нас нет, а где нас никогда и не было!

Izida

А.С. Пушкин
Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись
День веселья, верь, настанет.

Сердце в будущем живет
Настоящее уныло
Всё мгновенно, всё пройдет
Что пройдет, то будет мило!!!
Очень люблю стихи, поэмы и сказки Пушкина.

Mocart

добрый человек (А.Пушкин)
Ты прав — несносен Фирс ученый,
Педант надутый и мудреный —
Он важно судит обо всем,
Всего он знает понемногу.
Люблю тебя, сосед Пахом, —
Ты просто глуп, и слава богу.

__________________
Если вам долго не звонят родственники или друзья, значит у них все хорошо.

Хорошо не просто там, где нас нет, а где нас никогда и не было!

Mocart

к морю (А.Пушкин)
Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.

Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.

Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!

Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас,
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!

Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,-
И стая тонет кораблей.

Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтической побег.

Ты ждал, ты звал... я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я.

О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.

Одна скала, гробница славы...
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.

Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.

Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,
Как ты, ничем неукротим.

Мир опустел... Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба людей повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран.

Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.

В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.

__________________
Если вам долго не звонят родственники или друзья, значит у них все хорошо.

Хорошо не просто там, где нас нет, а где нас никогда и не было!

Букашка

'Руслан и Людмила' я читала, понравилось!