Desko

Анна Политковская в книге “Вторая чеченская” рассказывает трагическую историю, типичную для Чечни в период войны. Эта история произошла в селении Старые Атаги в январе 2001 года. Российские войска установили блокаду села; в это время у местной жительницы начались роды [1]. Ее родственники попросили у военных разрешения отправить роженицу в больницу. Когда наконец разрешение было получено, у женщины начались схватки и она не могла самостоятельно передвигаться.
Ее родственники нашли машину, но, когда они подъезжали к больнице, их остановила еще одна группа солдат. Роженице и водителю, словно арестованным боевикам, приказали встать к стене и широко расставить ноги. Женщина, не в силах терпеть родовые муки, опустилась на землю и родила мертвого ребенка. Политковская делает горький вывод: “Многое можно понять и заставить себя осознать, с многим сжиться и пропустить мимо ушей, но представить себе, о чем в тот момент думали солдаты, наблюдая перед собой рожающую женщину... в полубессознательном состоянии, но в требуемой позе — с расставленными ногами?”[2]

Военные так объяснили ситуацию родственникам роженицы: “Мы приехали сюда убивать живых, а не помогать рождающимся”[3]. Почему эти солдаты перестали считать жителей чеченских сел — женщин и детей — людьми? И кем они считают самих себя, когда совершают такие чудовищные поступки?

__________________
1.12. Запрещены сообщения, отрицающие геноцид чеченского народа с момента его насильственнго присоединения к России.

Desko

Как утверждают многие исследователи геноцида, было бы ошибкой считать военных, участвующих в операциях против мирного населения, садистами или прирожденными преступниками. Авторы труда о проблемах геноцида Фрэнк Чок и Курт Джонассон проанализировали множество случаев с древних времен до наших дней. По мнению этих исследователей, убийство беззащитных людей является в основном следствием подстрекательства со стороны правящего режима или влиятельных политических группировок [4]. Более того, благодаря политической пропаганде солдат считает, что он не связан с жертвой никакими “взаимными обязательствами”. В его глазах враг предстает опасным недочеловеком [5].

Питер Френч, автор работ об этнических чистках в Сербии, также полагает, что далеко не все современные военные преступники нарушают закон в повседневной жизни, вдали от зоны военных действий. Он подчеркивает, что большинство военных преступников считают своим моральным долгом калечить, пытать, насиловать и убивать представителей враждебной этнической группы [6]. По утверждению Френча, это “чувство долга” вызвано политической пропагандой.

Френч занимается Сербией, но его выводы справедливы и в отношении геноцида чеченцев. Без сомнения, российские политики поддерживают атмосферу расовой ненависти по отношению к чеченцам. К примеру, Михаил Барсуков, в середине 1990-х годов — руководитель ФСБ, в 1996 году заявил журналистам: “Чеченец может быть только убийцей, грабителем или, на худой конец, вором. Других чеченцев не бывает”[7].

Однако в последнее время расистские настроения распространились не только в среде военных и чиновников, экономически заинтересованных в продолжении войны, но весьма популярны у широких слоев населения и у интеллигенции [8]. Следовательно, геноцид в Чечне во многих отношениях необычен. Он не вписывается в схемы, созданные учеными на примере прежних случаев геноцида — даже таких недавних, как в Сербии. Теоретикам, изучающим геноцид, необходимо принять во внимание беспрецедентные и вызывающие большую тревогу события в Чечне.

Большинство исследователей национализма считают националистическую идеологию нисходящим феноменом — то есть такая идеология обычно вырабатывается правящей верхушкой и транслируется широким массам [9]. Однако в современной России отсутствует официально принятая националистическая идеология, подобная той, что существовала при Гитлере, Муссолини или даже в Югославии при Слободане Милошевиче. Более существенным стал “восходящий” характер расизма, — расизма, во всей своей гнусности проявившегося во время чеченского конфликта. Российская культура пронизана античеченской риторикой, характерной для всех слоев общества — элиты, военных, интеллигенции и менее образованных слоев. Расистские взгляды весьма распространены в массовой литературе, популярных фильмах, телесериалах, в текстах, которые публикуются на интернет-сайтах. Таким образом, человек, совершающий насилие над мирным населением на чеченской войне, — не такая уж невинная жертва государственной пропаганды. Он ее добровольный потребитель, а нередко и активный автор — например, пропагандистских сайтов и сетевых публикаций [10].

__________________
1.12. Запрещены сообщения, отрицающие геноцид чеченского народа с момента его насильственнго присоединения к России.

Desko

Кроме того, обычно геноцид — характерное следствие старых этнических стереотипов и давней вражды. Вековую ненависть, вспыхивавшую в трудные времена, использовали для оправдания Холокоста в Германии [11] и не так давно для оправдания этнических репрессий в Сербии. Но события в Чечне не опираются на устойчивые традиции межэтнической вражды и отличаются необычайно быстрым процессом дегуманизации. За короткое время появилось множество фильмов, романов и сайтов античеченской направленности [12].

Несомненно, на представление россиян о чеченцах (и вообще о народах Кавказа) в значительной степени повлияли произведения таких писателей XIX века, как Пушкин, Лермонтов и Толстой. Харша Рам указывает, что огромное влияние на риторику первой чеченской войны оказали литературные мифы XIX века, в которых чеченцы предстают “дикарями”, а русский народ — “порабощенным”[13]. Но ни один из этих мифов прошлого не разжигал ту ненависть, что могла бы стать основой геноцида. Немаловажная деталь: в 1944 году, когда все чеченцы были по приказу Сталина депортированы в Казахстан, операцию пришлось проводить тайно — в русском и других народах тогда не было ненависти к чеченцам, которую Сталин мог бы использовать в своих интересах.

На примере Чечни мы видим новую форму идеологически поддержанного геноцида. В этой статье я предполагаю исследовать феномен антигуманистической риторики, созданный практически “на пустом месте” современной российской культурой. Многие из анализируемых здесь книг пользуются популярностью у “невзыскательного” читателя. Например, такие авторы, как Дмитрий Черкасов, Лев Пучков и Виктор Доценко, пишут националистические боевики, рассчитанные на массовую аудиторию. Эти писатели повествуют о невероятных приключениях сильных и справедливых российских военных, которые сражаются со злом, воплощенном в чеченцах. Подобные масскультные тексты не только потакают низкопробным вкусам, но и способствуют формированию общественного мнения. Настроение, которым проникнуты эти книги, дает возможность выделить и систематизировать определенные тенденции и обнаружить логику в неразберихе постсоветского общественного кризиса, а также в ненависти, жестокости и насилии, которые вызваны этим кризисом.
Продолжение тут
http://voinenet.ru/index.php?aid=2151

__________________
1.12. Запрещены сообщения, отрицающие геноцид чеченского народа с момента его насильственнго присоединения к России.

B1arlag1a

Деско, в современной русской литературе, как нам известно, нынешняя чеченская война отражается как ответная мера на, якобы, совершенные нами теракты и прочее. Мы то отлично знаем кем и с какой целью были совершены эти теракты. Об этом отчетливо повествует и документальный фильм недавно отравленного органами ФСБ Александра Литвиненко "ФСБ взрывает Россию", демонстриривать который Россиское правительство запретило.
Современная рус. литература и СМИ россии сыграли свою роль в дескредитации чеченцев в глазах всего мира, что даже в Европе чеченцу трудно убедить европейцев, что теракты были совершены органами ФСБ в целях дескредитации чеченцев и в целях оправдания своих действий в Чеченской республике. Настолько активно были вовлечены все средства масс. инф., отрасли культуры и литературы в тоталитарную политику, проводимую Российской империей в маленькой Чеченской республике.
На сегодняшний день российское общество не в состоянии понять суть происходящего, так как оно находится в состоянии сильнейшей деградации и массового психоза, иначе оно могло бы отличить белое от черного.
И вообще, состояние нынешней русской литературы и вообще состояние нынешней России мне напоминает их состояние во времена Сталинского режима.

Nefertiti

B1arlag1a, с тобой сложно не согласиться, но все же есть исключения в современной российской литературе. Я вот сейчас читаю повесть Владимира Киверецкого "Валерик - смерти река". Ну, не могу не отметить, что автор частенько садится в лужу, когда пытается описывать какие-то чеченские реалии, потому что представления о Чечне у него, по-видимому, хоть и из либеральных, но все же из СМИ, и только из СМИ. Но книжка это полезная и нужная, я считаю, потому что "жертва телевизора", знающая о Чечне еще меньше автора, лажи не заметит, а о чем-то глобальном, например, о бессмысленной жестокости войны и о том, что в Чечне тоже живут люди, может задуматься. Но таких книг вопиюще мало, и тираж например у этой книги - 3000 экз.

Ну, вот сейчас оно находится скорее в апатии и полнейшем безразличии. А в году 1999-м да, оно находилось в психозе.

__________________
Die Liebe ist ein wildes Tier (с) Rammstein

B1arlag1a

А у нас стало модно писать так, чтобы за это давали госпремию,а не так, чтобы была отражена неоднобоко и всесторонне вся чеченская война со всеми фактами геноцида.