L.A.

Январь 1872 г. - В с. Харачой Веденского округа родился знаменитый чеченский абрек Зелимхан Гушмазукаев, который вел борьбу против царского самодержавия 13 лет ( 1901-1913гг. )

24 мая 1901 г. - В Грозном прошел неправомерный суд над Зелимханом Гушмазукаевым, его отцом Гушмазуко Бехоевым. Суд приговорил их на 3,5 года в исправительные арестантские отделения. Зелимхана сослали в Илецкую защиту.

Лето 1901 г. - Зелимхана вернули со ссылки на пересмотр судебного решения, после которого вновь заключили в Грозненскую тюрьму.

Лето 1901 г. - Побег Зелимхана Гушмазукаева с тремя товарищами из Грозненской тюрьмы.

1901 г. - Выход жителя с. Харачой Веденского округа Терской области Зелимхана Гушмазукаева на арену абреческого движения.

Ноябрь 1902 г. - Столкновение между чеченцами и казаками на базаре селения Шами-юрт из-за попытки казаков отобрать у чеченцев оружие.

15 сентября 1903 г. - Предписание начальника Терской области начальникам участков произвести в аулах внезапные обыски и конфискацию оружия.
27 января 1904 г. - Чеченские селения Веденского округа отказались признавать назначаемых администрацией старшин и платить налоги.

Конец 1904 г. - Крестьянские волнения в 60 аулах Веденского округа.

17 мая 1905 г. - От имени чеченского, ингушского, кабардинского, осетинского народов наместнику подано коллективное прошение о предоставлении горскому населению прав местного сельского самоуправления.

Май - сентябрь 1905 г. - Размещение войск в чеченских и ингушских аулах для экзекуции населения.

24 октября 1905 г. - Грозненский, Веденский и Хасавъюртовский округа объявлены на военном положении и генерал Светлов назначен общим руководителем военными действиями.

17 октября 1905 г. - Абрек Зелимхан в ответ на погром чеченцев, организованный властями на грозненском базаре 10 октября 1905 г., около станции Кади-Юрт остановил пассажирский поезд и расстрелял 17 пассажиров из числа офицеров и представителей власти. Ровно столько же расстреляли одураченные властями солдаты и казаки на грозненском базаре.

17 февраля 1906 г. - Собрание почетных стариков Веденского округа в с. Устар-Гордое (ныне г. Аргун) выступили с требованием убрать с должности начальника Веденского округа полковника Ханжалова

16 марта 1906 г. - Второе собрание почетных стариков Веденского округа. Прибывший генерал-губернатор Терской области Колюбакин вынужден был удовлетворить их требование.

1906 г. 4 апреля - В ответ на репрессивные формы правления, абрек Зелимхан Гушмазукаев убил старшего помощника начальника Грозненского округа подполковника Добровольского.

Август - декабрь 1906 - Карательная экспедиция полковника Галаева в восставшие аулы Веденского округа.

17-18 декабря 1906 г. - Артиллерийский обстрел восставших чеченских аулов Веденского округа.

Лето 1908 г. - Убийство абреком Зелимханом начальника Веденского округа полковника Галаева – автора проектов по землеустройству Нагорной полосы, которые вызвали бурные протесты у крестьян-горцев.

1908 г. август - Карательная экспедиция в аул Цацан-юрт.

31 августа 1908 г. - Убиты отец абрека Зелимхана Гушмазуко и брат Солтамурад.

7 марта 1909 г. - Приказ по Терской области о формировании временного "охотничьего отряда" во главе с войсковым старшиной Вербицким, на которого возлагалось поручение по ловле и уничтожению вооруженных "разбойничьих шаек" в пределах Хасавъюртовского, Веденского, Грозненского и Назрановского округов, т.к. Зелимхана и его единомышленников.
14 марта 1909 г. - Атаман «охотничьего отряда» войсковой старшина Вербицкий устроил погром чеченцев на Гудермесском базаре. На месте побоища осталось 3 убитых и 10 раненых.

1909 г. - Царские власти за голову Зелимхана назначили 5000 рублей. 9 января 1910 г. Абрек Зелимхан в два часа ночи произвел налет на грозненский вокзал, увез из кассы 18000 рублей. Отобранные деньги и ценности распределены среди бедных крестьян.

9 апрель 1910 г. - Абрек Зелимхан в ответ на гудермесский погром, заранее предупредив атамана Вербицкого о своем намерении, в 12 часов дня ограбил Кизлярский банк. Добыча от этого налета небольшая. Главное - Вербицкому удалось отомстить. Он попал под суд за бездействие и неудачу в поимке Зелимхана.

25 сентября 1910 г. - Многотысячный карательный отряд под командованием начальника Назрановского округа князя Андронникова начал шестистороннее наступление на абрека Зелимхана с целью провести операцию по поимке абрека в ингушских горах.

Октябрь 1910 г. - За арест своей семьи, Зелимхан вместе с четырьмя товарищами на мосту в Ассинском ущелье устроил засаду карательному отряду, убил князя Андронникова и поручика Афанасьева, тяжело ранил командира дагестанской сотни штаб-ротмистра Данагуева(на всю жизнь остался калекой) и шестерых всадников.

Осень 1910 г. - Массовое выступление крестьян Веденского округа против царских властей.

1 декабрь 1910 г. - В своем родном селении Старые Атаги убит абрек Абубакар Хасуев, ближайший друг Аюба Тамаева – сподвижника Зелимхана.

19 апреля 1911 г. - Встреча Зелимхана с 5 студентами (преимущественно армяне), которые просили Зелимхана поддержать революцию в России. В этой встрече, организованной через Шахида Боршикова, участвовали 22 человека, среди которых оказались 2 агента военного отряда.

Октябрь 1911 г. - Приказ наместника Кавказа взыскать 100 000 рублей штрафа с чеченского населения Грозненского и Веденского округов в пользу пострадавших от "Зелимхановщины".

15 октября 1911 г. - Начальник карательного отряда полковник Моргания с 3 ротами Дагестанского полка, двумя сотнями казаков и 16 всадниками дагестанцами окружил с. Сунженское, где ночевал Зелимхан. Зелимхан прорвал окружение, ушел невредимым.
Октябрь 1911 г. - По приказу наместника Кавказа в с. Старосунженском взорвали несколько домов, в которых 15 октября мог остановиться Зелимхан.

Ноябрь 1911 г. - Репрессированы и высланы из Чечни и Ингушетии представители высшего духовенства Сугаип Гайсумов, Бамат-Гирей Митаев, Абдул-Азиз Шаптукаев, Батил-Хаджи Белхороев, Кана-Хаджи, Чиммирза, мулла Магома.

11 ноября 1911 г. - Начальник Веденского округа подполковник Каралов создал команду из местных старшин, которые поклялись на Коране убить Зелимхана.

9 декабря 1911 г. - Начальник карательного отряда полковник Моргания окружил пещеру недалеко от Харачоя, в которой скрывался Зелимхан один. В течение двух суток в ответ на бомбардировки и ружейный обстрел Зелимхан сделал пять выстрелов, убил двух и ранил трех солдат. Сам ушел из окружения невредимым.

1912 г. - Царские власти за голову Зелимхана назначили 18 000 рублей.

27 сентября 1913 г. - Гибель бесстрашного абрека Зелимхана . Каратели Дагестанского конного полка под командованием поручика Кибирова на хуторе близ Шали окружили дом, в котором находился больной Зелимхан . Раненый предательским выстрелом в спину, Зелимхан начал бой с карателями, убил и ранил многих из них и погиб смертью героя.

__________________
Just because I don't care doesn't mean I don't understand

beirut

Его тоже предали так же ,как предают сегодняшних Зелимханов.

__________________

http://imamtv.com

Нурдин

beirut

__________________

http://imamtv.com

Нурдин

beirut

Это шахид из группы Ахмада Авдорханова(президентская гвардия),стал шахидом во время налета на гадюшник в Центорое.

__________________

http://imamtv.com

Аскеназ

ПИСЬМА ЗЕЛИМХАНА


Зелимхан писал много. Безграмотный Зелимхан писал. Он вовсе не был грамотен по-русски. Немного по-арабски. Прежде убийства Зелимхан старался отыскать возможность предупредить. Отвратить.
Добровольскому писал Зелимхан и приходил к не*му сам. Галаеву писал. Данагуеву тоже писал. Вер*бицкому, Моргания, Дудникову, Каралову тоже. Пи*сал почти сам: диктовал своим «письмоводителям» Бетыр-Султану и Бачи-юртовскому Гаккай-мулле.
Письма, хранившиеся у Бетыр-Султана, отобраны во время обыска начальником особого отдела какой-то дивизии. Письма Вербицкому, Каралову, Дудникову исчезли так же, как и Михееву. В нашем распоря*жении два письма к полковнику Галаеву, отрывок из письма к Данагуеву и короткая записка «любимому моему гостю Мусса Куни». Письмо председателю Го*сударственной думы в свое время было опубликовано в октябрьском «Голосе Правды».
Автором думского письма был чеченский интелли*гент и нефтепромышленник. Как интеллигенту и про*мышленнику, националистически конкурировавшему с великодержавным капитализмом, ему необходимо было индивидуализировать Зелимхана: дать его в ка*честве единичной жертвы сатрапствующей админи*страции.



ПИСЬМО ЗЕЛИМХАНА ПОЛКОВНИКУ ГАЛАЕВА


Бисмилла, аррахман, аррахим!
Начинаю от всемогущего аллаха после должной части полковнику!
Я думаю, что из головы твоей утекло масло, раз ты думаешь, что царский закон может делать все, что угодно.
Не стыдно тебе обвинять совершенно невинных? На каком основании наказываешь ты этих детей? Ведь народу известно, что сделанное в Ведено сде*лал я.
Знаешь это и ты.
Зй, вы, начальствующие и судьи! Эй, правосудие! Вы неправильно решаете дела. Почему вы неправиль*но судите, почему вы осуждаете невинных детей?
Вы же не можете подняться на крыльях к небу и не можете также влезть в землю. Или же вы постоян*но будете находиться в крепости, решая дела так не*правильно, зная это хорошо, зная сами так же, как я.
Куда вы денетесь? — Вы никуда не денетесь, пока я жив. Разве вы не знаете меня? Вы знаете меня.
Я, Зелимхан, решающий народные дела. Виновных убиваю, невинных — оставляю. Я вам говорю, чтобы не нарушали вы законы. Я вас прошу не нарушать их.
А вы нарушаете их на основании ложных показаний. Ничуть вы не лучше женщин — мужчины. И о таких неправильных решениях вы после будете жалеть.
Я от Гурченко требовал деньги еще четыре года назад. Он все время обещал дать, а сам объявил об этом начальству. Я предупреждал его, что, если он не уплатит требуемых денег, будет убит.
В ночь убийства я ходил к нему опять просить де*нег. Делал это в присутствии его семьи. И когда он отказался от уплаты, я его убил. Не из бедных же он, были же у него деньги и другое имущество.
Возьмите всю казну государственную и войска, преследуйте меня — и все равно не найдете меня. Волла-ги! Билла-ги!
Я подчиняться вам не буду. Когда вам понадобит*ся схватить меня — я буду от вас далеко; когда же вы мне понадобитесь — будете вы очень близко ко мне.
Эй, начальствующие! Я вас считаю очень низкими. Смотрите на меня: я нашел казаков и женщин, когда они ходили в горы,— и я их не тронул. Я взял у них только гармонию, чтобы немного повеселиться, а потом вернул ее им.
Шериппа Субиева я в тот же день немного задер*жал, заподозрив его в неверности мне, а вы за это арестовали его. Но больше ни в чем он не виноват.
Вы нехорошие люди! Вы недостойные люди! Не радуйтесь, не гордитесь за взятую вами неправду и за утверждение таковой. Хотя вы теперь радуетесь, но после будете плакать несомненно.
Эй, полковник! Я тебя прошу ради создавшего нас бога и ради возвысившего тебя — не открывай враж*ды между мной и народом. Ты должен стараться, чтобы женщины и дети не плакали и не рыдали. Они же плачут и проклинают меня. Говорят: «Хоть бы убили его и чтобы он был уничтожен богом!». Так они проклинают меня. Они не виноваты. Ты же не дол*жен сомневаться, что если будешь обижать аресто*ванных, то ко мне будет вражда. А мы до сих пор жи*ли хорошо: кто мне сделает добро, тому отплачу тем же; кто мне сделает дурное и злое, тому отвечу тоже тем же.
Эй, полковник! Если ты хочешь узнать, кто был со мной, когда убили 'Гурченко, то были: я — Зелимхан, мой отец Гушмазуко, Давлет-Мурза хоевский, Иса хоркороевский и Кума и Гуду из Белготоя. Это дело сделали мы. Наших лошадей держал, когда мы вхо*дили в дом к Турченко, чеченец ауловец Гуна. Знай это, эй, пристав!
Я знаю и слышу, что ты делаешь. Идешь за Гела и Дуду. Посмотри же, что я с ними сделаю. Если я их оставлю, то вини меня; если же я это не оставлю, то не вини меня. Знай это!
Милость аллаха и аллах пусть сохранят того, кто будет читать это. Читающего прошу прочесть, ради аллаха, не преувеличивая и не преуменьшая.
(Приложены: именная печать Зелимхана и печать Андреевского сельского управления).


ВТОРОЕ ПИСЬМО ЗЕЛИМХАНА К ПОЛКОВНИКУ ГАЛАЕВУ


Полковник Галаев!
Пишу тебе последнее мое письмо, которое я с по*мощью аллаха безусловно исполню. Это будет скоро.
Мнение мое такое: ты, кажется, знаешь, что я сде*лал с Добровольским, с таким же полковником, как ты; что мое привлекает сердце в необходимость сде*лать с тобой за незаконные действия твои и из-за ме*ня заключенных людей, которые совсем невинны.
Я тебе говорю, чтобы ты освободил всех заклю*ченных, о вине которых ты не слыхал и в которых не видел ничего правдивого. За неисполнение этого с тобой, гяуром, что будет, смотри на другой странице.
Я Добровольскому говорил так же, как. и тебе, гяур. Но ты меня тоже не понимаешь.
Я тебе дам запомнить себя. Губить людей неза*конными действиями из-за себя я не позволю тебе, гя*ур. Раз я говорю «не позволю», значит правда.
Если я, Зелимхан Гушмазукаев, буду жив, я ж за*ставлю тебя, как собаку, гадить в доме и сидеть в до*ме с женой. Трус ты! В конце концов, проститутка,— убью тебя, как собаку.
Пусть ты будешь Между тысячами, я смогу узнать тебя.
Ты, кажется, думаешь, что я уеду в Турцию. Нет, этого не будет с моей стороны, чтобы люди не обло*жили меня позором бегства. Не кончив с тобой, я на шаг дальше не уйду. Слушаю я о твоих делах, и ты мне кажешься не полковником, а шлюхой.
Освободи же людей невинных, и я с тобой ничего иметь не буду. Если же не послушаешь, то будь уве*рен, что жизнь твою покончу или увезу в живых каз*нить тебя.

Зелимхан Гушмазукаев.


(Приложены три печати).



ПРОШЕНИЕ ЗЕЛИМХАНА НА ИМЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ

Его Высокопревосходительству,
Господину Председателю Государственной думы Чеченского абрека Зелимхана Гушмазукаева



Прошение


Так как в настоящее время в Государственной ду*ме идет запрос о грабежах и разбоях на Кавказе, то депутатам небезынтересно будет познакомиться с причинами, заставившими меня, одного из самых из*вестных абреков Терской и Дагестанской областей, сделаться абреком.
Все рассказывать не стоит — это займет слишком много вашего драгоценного времени. Я ограничусь, как сказал, указанием обстоятельств, при которых я ушел в абреки, и, кроме того, расскажу о двух своих наиболее крупных преступлениях: первое — убийство подполковника Добровольского, старшего помощника начальника грозненского округа, в 1906 году и вто*рое — убийство полковника Галаева, начальника Ве*денского округа, летом минувшего 1908 года.
Чтобы г г. депутаты имели хоть какое-нибудь представление о драме моей жизни, я должен упомяНутъ в коротких словах о месте моего рождений и О своей семье. Родом я из чеченского селения Харачой, Веденского округа, Терской области, В то время, о ко*тором идет рассказ (1901 г.), семья наша состояла из старика-отца, меня и двух братьев, из которых один был уже взрослый юноша, а другой совсем еще ре*бенок; кроме того, был у нас еще и столетний дед. Жили мы богато.
Все, что бывает у зажиточного горца, мы имели: крупный и мелкий рогатый скот, несколько лошадей, мельницу, правда, татарскую, но все же она нам да*вала приличный доход, и имели мы еще богатейшую пасеку, в которой насчитывалось несколько сот ульев. Добра своего было достаточно, чужого мы не искали. Но случилось несчастье. Произошла у нас ссора с од*носельчанами из-за невесты моего брата. В драке был убит мой родственник.
Теперь надо отомстить кровникам за смерть род*ственника, выполнить святую для каждого чеченца обязанность. Зная хорошо, что по русским законам кровомщение не допускается и меня за убийство чело*века, хотя бы кровника, будут судить со всей стро*гостью законов, я совершил акт кровомщения втайне, ночью, накануне рамазана месяца, и без соучастников. Все в ауле вздохнули свободно,— канлы должны были окончиться, и между сторонами состояться полное при*мирение. Но стали производить дознание. Начальник участка капитан X., ныне благополучно управляющий одним из округов Терской области, показал, что он застал нашего врага живым и последний будто бы указал как на виновников своей смерти на меня, на моего отца и двух братьев.
Таким образом, было найдено юридическое осно*вание для того, чтобы нас обвинить. Суд нас четверых присудил в арестантское отделение. На запрос пала*ты, каким образом покойный ночью мог узнать, кто в него стрелял, тот же начальник участка X. ответил, что была светлая, лунная ночь и лица были хорошо замечены умершим. Это была со стороны X. явная ложь и пристрастное отношение к делу. Во-первых, как всему народу, ему было известно, что мой отец и два двоюродных брата ни в чем не виноваты, а во-вторых, накануне рамазана месяца луна не светит. Люди говорят, что ему дали взятку наши враги, и я вполне этому верю.
Один из моих братьев умер в тюрьме, а другой умер впоследствии в ссылке. Я бежал из грозненской тюрьмы с единственной целью отомстить виновнику всех несчастий нашей семьи, капитану X., но он на*шелся. Узнав о том, что я на свободе, он прислал ко мне человека, который сказал, что капитан X. созна*ет свою ошибку, очень раскаивается и просит у меня прощения и кроме того обещает меня не преследо*вать никогда. Я поверил его раскаянию и простил ему. Из последующей деятельности этого человека выяс*нилось, что он очень далек от раскаяния и просто пе*рехитрил меня, перейдя на службу в другое место. Таким образом, из мирного жителя селения Харачой я превратился в абрека Зелимхана из Харачоя, но не такого еще знаменитого, как сейчас.
Теперь я вам, ваше превосходительство, расскажу, за что я убил подполковника Добровольского. В то время Добровольский был старшим помощником на*чальника Веденского округа и жил постоянно в Ве*дено.
Естественно, на нем лежала обязанность меня пре*следовать; но как он это делал!
Прежде всего ставил в Харачое экзекуции, затем всячески давил моих родственников и лиц, имевших, по его мнению, или вернее, по мнению доносивших, какое-нибудь отношение ко мне. Мой старый отец, уже вернувшийся домой, отбыв свой срок наказания, и, в особенности, брат — самый тихий и добродушный из харачоевцев,— подверглись со стороны Добро*вольского всевозможным гонениям, аресту на продол*жительное время под тем или иным предлогом, штра*фам и пр. и пр. мелочам, пересказать которые я сей*час не сумею, но которые тем не менее жизнь делают тягостною, а иногда и невыносимою. Я ходил на сво*боде, и никто меня не беспокоил — ни казачьи ре*зервы, ни милиционеры. Наконец, случилось крупное столкновение и вот по какому случаю. Добровольский ехал из Ведено в Грозный, а мой брат Солтамурад ему навстречу. Подполковник остановил тройку и при*казал переводчику брата обыскать и отобрать у не*го оружие. На большой дороге не было до тех пор принято останавливать и обыскивать проезжающих. Очевидно, для Солтамурада сделали исключение. Брат сказал, что оружие его азиатского образца и выдать его он не может, так как повсюду его преследуют кровники. Добровольский привстал на тройке с вин*товкой в руке. Солтамурад ударил по лошади и уска*кал, начальник пустил ему вдогонку несколько пуль, не знаю, с какой целью — напугать или попасть в не*го. Приехав в Грозный, Добровольский пожаловался начальнику округа, что брат Зелимхана оказал ему вооруженное сопротивление и т. д. Разумеется, при этом умолчал о том, что сам он стрелял в моего бра*та. Солтамурад, боявшись жить дома, скрылся и по моему совету вступил с Добровольским в переговоры через некоторых лиц, обещаясь выдать оружие и кро*ме того уплатить штраф в том размере, который укажет Добровольский, однако с тем условием, чтобы Солтамурад остался жить дома. Но Добровольский и слышать не хотел ни о чем, грозил сгноить брата з тюрьме, повесить, а по моему адресу разразился скверными словами. Тогда мой брат ушел из дома и стал бродить один по горам, боясь присоединением ко мне навсегда опорочить себя и тем лишиться воз*можности вернуться к мирной жизни. А скитаясь один, он надеялся на то, что либо начальник смило*стивится, либо на его место назначат другого, более доброго. Но надеждам брата не суждено было осу*ществиться,— его поймали в Дагестанской области (при этом он не оказал ни малейшего сопротивления) и посадили в Петровскую тюрьму. Там он пробыл около года и бежал прямо ко мне. С этого момента он сделался уже настоящим абреком. Отец мой еще раньше брата присоединился ко мне, предпочитая жизнь абрека тюремному заключению, которое дол*жно было длиться до тех пор, пока меня не убьют или не поймают. За то, что он заставил сделаться абреком моего отца и брата, обругал меня скверными слова ми, Добровольский поплатился своей жизнью. Далее я вам расскажу, ваше превосходительство, за что я убил полковника Галаева. Вскоре после смерти Доб*ровольского Веденский округ был объявлен самостоя*тельным в административном отношении, и нам при*слали начальника округа, именно Галаева. Этот ока*зался человек деятельный и энергичный, он сразу выслал из Веденского округа 500 человек, якобы за во*ровство, которые вернулись все уже в качестве абре*ков и наводнили весь Веденский округ. Но потом полковнику пришлось объявить им всеобщую амни*стию, и они вернулись в свои дома, стали заниматься тем, что делали раньше до появления Галаева. Впро*чем, это к делу не относится, а я это сказал, как факт, характеризующий этого администратора. Меры его, направленные против меня, а также против отца и брата, выражались в том, что он приблизил к себе на*шего противника Элсанова из Харачоя и стал по его указанию сажать в тюрьму и высылать наших род*ственников и друзей, а иногда лиц, совершенно не имевших к нам никакого отношения. Я ему предлагал письменно оставить всех этих ни в чем не повинных лиц в покое, а преследовать меня всеми способами, какие он может изобрести: полицией, подкупом, от*равлением, чем только он хочет. Но Галаев находил самым правильным избранный им путь поимки меня с товарищами. Очевидно, борьба с мирными людьми гораздо легче, чем с абреками. Некоторые сосланные им лица находятся в северных губерниях России. Быть может, они и умерли. Между ними, например, два моих двоюродных брата по женской линии и два зятя тоже из другой фамилии, чем я. Затем посажен*ные Галаевым в тюрьму до сих пор еще сидят там.
Хозяйства как сосланных, так и заключенных совер*шенно разорились, жены и дети их живут подаянием добрых людей да тем, что я иногда уделю им из свое*го добра после удачного набега.
Окончательно убедившись, что Галаев твердо дер*жится своей системы, что он будет ссылать и аресто*вывать все новые и новые лица и что разоренные се*мейства станут молить бога о моей гибели, я решил с ним покончить. Решение свое я выполнил летом истекшего 1908 года.
Все, что изложено в этом прошении, безусловно — правда, ибо я стою вне зависимости от кого бы и от чего бы то ни было, и лгать мне нет никакой нужды. Голова моя, как говорят, оценена в 8 тысяч рублей, конечно, деньги эти собраны с населения. Отец и брат мой убиты чеченцами во время пленения мной овце*вода Мссяцева 31 августа 1908 года, и теперь я оди*ноко скитаюсь по горам и лесам, ожидая с часа на час возмездия за сяои и чужие грехи. Я знаю, дело мое кончено, вернуться к мирной жизни мне невоз*можно, пощады и милости тоже я не жду ни от кого. Но для меня было бы большим нравственным удовле*творением, если бы народные представители знали, что я не родился абреком, не родились ими также мой отец и брат и другие товарищи.
Большинство из них избирают такую долю вслед*ствие несправедливого отношения властей или под влиянием какой-нибудь иной обиды или несчастного стечения обстоятельств. Раз кто стал на этот путь, то он подвигается по нему все глубже в дебри, откуда нет возврата, ибо, спасаясь от преследователей, прихо*дится убивать, а чтобы кормиться и одеваться, прихо*дится грабить. А в особенности тому, кто должен под*держивать семейства, отцы которых в ссылке или в заключении.
Все изложенное покорнейше прошу, ваше превос*ходительство, довести до 'сведения Думы. Если же вы не найдете возможным, чтобы мое прошение было предметом внимания народных представителей, то покорнейше прошу вас отдать его в какой-нибудь ор*ган печати, быть может, найдутся такие, которые по*желают его напечатать. К сему прилагаю свою имен*ную печать и казенную печать Андреевского сельско*го правления Хасав-юртовского округа. Администра*ция Терской и Дагестанской областей знает, что вся*кое письмо, снабженное этими знаками, идет от меня.

Зелимхан Гушмазукаев,
15 января 1909 г. Терская обл,

Аскеназ

ОТРЫВОК ИЗ ПИСЬМА К ДАНАГУЕВУ


Теперь сообщаю вам, что я убивал начальство, что они незаконно сослали моих бедных людей Сибир, сейчас находится моих бедных людей Сибире 9 чело*век. Потом бытности начальником Грозненского окру*га полковника Попова, в Грозном был бунт, и за гор*дость свою начальство и войска убивал там бедных людей, но я тогда, узнав, чем дело, собрал свой шай*ка и ограбил поезд Кади-юрта, и убивал поезде рус*ских людей за местью. Потом был командирован ка*кой-то полковник Вербицкий для поимки меня, как вы теперь... Вербицкий начал по Терской области свой неправильный действий, первым долгом Вербиц*кий напал с своим открытый базар селений Гудер*мес и убивал там базаре бедных людей, но высший начальство действий не правильный, Вербицкого на*чальство смотрели на хорошего и оставили как хоро*ший, такой страшный действий, сделанный Вербиц*ким один час, я 10 лет абреком, и то не сделал, Вер*бицкий убивал бедных, он только один действий, это был селений Цорх Назрановского округа. Тогда я со*бой взял свой шайка и приготовился напасть Кизляр на отмщений Вербицкого за то, что он был атаманом Кизлярского отдела и дал Вербицкому перед тем знать я еду Кизляр.


ЗАПИСКА К МУССА КУНИ


Любимому моему гостю, Мусса Куни, мой салам!
Я от верных людей слышал, что ваш Дада, сын Аббаса Хубарова, дал слово начальству убить меня за большие деньги, и начальство дало ему берданку.
Прошу вас дать мне знать, за что он меня хочет убить.
Если ему нужно имущество и много серебра, я ему дам больше, чем они. Но если ему не нужно имуще*ства, то пусть от меня держит себя подальше.
Это лучше всякого богатства для него в этом мире.

Зелимхан.

zooop

родственник же и предал Зелмхана. АЛЛАХ1С декъал войла из.

__________________
Сегодня Я ради вас усовершенствовал вашу религию, довел до конца Мою милость к вам и одобрил для вас в качестве религии Ислам!
(Сура Аль-Маида, аят 3.)

Аскеназ

Муса Гешаев. Прыжок в вечность


Когда над горами сгущался туман
И был камнепад небывалый,
В Харачое родился абрек Зелимхан ,
Гроза всей России немалой.


Волчица щенилась под песню ветров,
И рыскал злой барс по обвалам,
Мужал Зелимхан , у горящих костров
Месть в сердце его закипала.


И четверти века хватило ему,
Чтоб в шоке держать всю державу,
И был он грозою ужасной тому,
Кто делал на горцев облаву.


Не раз государственной думе пришлось
Решать, что же делать с смутьяном,
И столько бессонных ночей не спалось
Царю при живом Зелимхане


Но молнией горе блеснуло в горах -
В тюрьму их с отцом посадили,
Больших унижений настала пора,
И род весь его очернили.


Хлебнув горечь жизни, он бурею взмыл
И выбрал дорогу абрека ,
И пыл его сердца уже не остыл
На вздыбленном стремени века.


- Отец! Мы не будем здесь долго сидеть,
Мы стены тюрьмы подкопаем.
И вот уж разносится радостно весть:
Абрек на свободе гуляет.


Кровавая бойня на рынке Чечни,
И слухи о ней забродили -
Тем зверством все были поражены,
Где двадцать семь горцев убили...


Наутро друзей Зелимхан всех собрал,
Состав пассажирский он встретил,
Одетых в мундиры лишь с поезда снял
и двадцать семь пулей пометил.


Хвастливый Вербицкий, смеясь, говорил:
"Абрек у меня уж в кармане!"
Но вот он записку его получил:
"Сегодня я буду в Кизляре!


Я деньги из банка, хочу унести,
Меня там лишь встретить ты можешь,
И если ты хочешь мундир свой спасти -
Ты встречей себе же поможешь!"


Вино на балу все рекою лилось,
Но гром прогремел стозвонный,
Ограблен в Кизляре, действительно, банк,
С подполковника сняли погоны.


Семья Зелимхана под арест взята,
Абрек посылает прошенье,
Услышав отказ, принужден Зелимхан
Готовить такое же мщепье.


Он сына полковника прячет в залог,
Вернуть лишь в обмен обещает,
Напуган полковник поступком его,
Семью всю назад возвращает.


И помнит погоню над Сунжею мост,
Кольцо вражьей силы все уже,
И встал на коне Зелимхан во весь рост,
И прыгнул с моста прямо в Сунжу.


Враги лютовали в бессилии зла,
Когда ускользнул он бесследно,
И слава его все росла и росла
От каждой нелегкой победы.


Больного абрека, в пещере зажав,
В тройное кольцо окружили,
И тысячи пуль понеслись, завизжав,
Из солдатских винтовок служивых.
А он метким выстрелом бил по врагам,
Не дав подойти им к пещере,
И только рассвет над землей задрожал,
Глазам никто не поверил.
Казалось, - конец! Убит Землимхан!
И цепи рванули победно,
В черкеске... бревно лежало. Обман!
Ушел Зелимхан незаметно.
И помнит история случай один,


С Шаляпиным встречу героя,
Певец своим пением так угодил -
До слез Зелимхана расстроил.


Для власти он значился "не человек",
Абреком , разбойником звали,
Но разве от песни заплачет абрек -
А слезы текли, не кончались.


...Не ведал герой, что больного его
Предаст близкий друг в своем доме,
И он в окруженьи заклятых врагов
В час смертный о смерти не вспомнил.


Предателю пулю в сердце послав,
Он песней врагов своих встретил,
Не знал он, что смерть его рядом была;
Но смелостью он ей ответил.


Как призрак кровавый, он падал, вставал,
Врагов своим видом пугая,
И ужас, и страх на всех нагонял,
Град пуль во врагов посылая.
Молитву шептали неслышно уста,
Абрек умирал смертью храбрых,
Как будто с царизмом бороться устал
И в нем не нашел своей правды.
Лежит фотография прошлых дней
(Как редкость, весь мир облетела),
Где сотни солдат, офицеров на ней
Стоят над расстрелянным телом.
Тут каждый стремился засняться скорей
С убитым абреком в знак чести...
Багровый диск солнца сквозь тучи горел,
И ветер нес горькие вести:


"Убит Зелимхан, наш любимый герой!
Скорбите, чеченцы, скорбите!"
А он, худощавый и очень простой,
Был страшен врагам и убитый.
Нет мужеству горцев предела. В борьбе
И даже один в поле воин,
Когда в твоем сердце дыханье любви,
Ты жизни великой достоин.
Нам долгие годы твердили одно,
Что он был бандит и отступник.
Кем право на это такое дано?
Для нас Зелимхан был заступник.
Гордитесь, вайнахи, ведь каждый народ
Хотел бы иметь Зелимхана,
Отец - своим сыном продолжить свой род,
Народ - своего великана.


И каждой сестре бы хотелось иметь
Отважного брата такого,
И брату совсем не пришлось бы краснеть
За брата, джигита лихого.
Как жаль, что в то трудное время тревог,
Когда он вершил свое дело,
Народ защитить Зелимхана не смог,
А он защищал его смело.
Никто не забудет героя Чечни,
Он вписан строкою в столетья.
Останутся в песнях те грозные дни,
В легендах - прыжок тот в бессмертье.