Egal

Сегодня, 4 января 1995 года, под непрерывным ревом самолетов, бомбящих город, которые вот-вот разнесут в клочья и твой кров, вдруг сел и начал делать эти записи.

...Самолет сбросил бомбу или ракету где-то совсем рядом... и всадил в дом пятнадцать осколков. Может, и больше - сразу не найдешь и не сосчитаешь. Выбило все четыре окна со стороны улицы. Один осколок, надо полагать, самый большой, пробил стену ближе к потолку и вышиб изнутри книжную полку. На ней стояли книги из серии "Жизнь в искусстве". Мировые знаменитости разлетелись по комнате вперемешку с битым стеклом двойных рам. В комнате темно, и не стал особо осматривать место происшествия. Да и пропади оно пропадом...

Еще вчера представлявшиеся сокровищами человечества, духовными опорами здания личности - все эти литературы, философии, истории, искусства - творения рук и разума человека и сам он, становятся жалкими, никчемными, лишними - воочию видишь фальшь, которой они пронизаны. Когда слышится режущий сталью, протыкающий мозг, холодный и горячий рев приближающейся войны, написанное о войнах, победах, вызывавшее восторг со школьного детства, видится по другому, с них, как листья с раненных во дворе деревьев, спадает пустословие восторгов, пелена обмана. Может, вообще, писать о войне художественные произведения кощунство? Война - преступление и составлять о ней следует протоколы - для будущего обвинительного заключения. Художественное творение - рисование множеством красок, игра воображения, а у войны два цвета: черный и красный - кровь и копоть, убийство и огонь, разрушение и горе. Война - оргазм дьявола, он же на ней и главнокомандующий. Это его праздник - торжество сатаны. Поистине, сказал Пророк : война - есть предательство. И, наверное, когда она начинается, каждый человек на земле, где бы не жил, должен возбудить в себе уголовное дело против нее, но еще раньше - против самого себя, ибо нет войны, где бы она не шла, чтоб в возникновении ее не был виноват каждый человек...

Происходит это 5 января... после заявления главного "демократа" страны, что он приказал прекратить бомбардировки Грозного. Слышал гул самолета, но, зная о заявлении Верховного главнокомандующего, предположил, что разведчик. Мы с матерью в это время возились в коровнике. У нас пять голов крупнорогатого скота, два барана, одиннадцать кур, одна кошка и собачка по кличке Барсик. Перепись мышей, крыс и прочего животного мира во дворе не производилась. Взрыв прогремел, когда выходил на улицу. Самолеты летали с утра, мы уже привыкли к ним и к их делам, если к этому можно привыкнуть. Вслед за громом послышались свистящие, режущие воздух шумы над головой, от наружной стены дома стайками вспорхнули воробушки из штукатурки, - не сразу сообразил, что это осколки. Мать находилась внутри и ничего не видела, а только слышала. Объяснил ей, что стекло разбилось от воздушной волны. Она старая, ей восемьдесят один год, и, оказывается, очень боится . Думал, что в таком возрасте не испытывают страха...

В полуподвале дома, где стоит отопительный котел, холодно. Но мать не хочет оттуда переселяться. Ругаю ее, почти насильно затаскиваю с себе, но она, улучив момент, сбегает - там стены покрепче. Вот, после очередного выговора, затащил ее в тепло - боюсь, что там замерзнет и заболеет, а она боится "града", что бьет недалеко. Вот совершила намаз и застыла, статуей. Только старческие губы шевелятся в молитве, обращенной к Богу, а глаза - ко мне - с мольбой, чтоб отпустил в котельную. И не знаешь, что делать - там мерзнет, а здесь может убить. Убить может и в котельной, но она считает, что там это не должно случится. Записал это, будто с кем-то посоветовался, и решил отпустить ее пока в свое убежище. Обрадовалась бедная, будто ей объявили амнистию по смертному приговору. Как ругаю себя, что не отправил ее с другими...

...Конусообразный осколок, похожий на рог молодого бычка, торчит в стене - застряв в деревянной стойке каркаса дома. Каркас этот забит глиной, обтянут металлической сеткой, а по ней накидка из цементного раствора. В общем, дом снаружи не завершен, хотя построен лет десять назад - силы кончились, деньги тоже, после чего пришли к известной мудрости: крыша есть и ладно. Попытался вытащить осколок, но он сидит крепко, будто тут и вырос, оставил.

Сегодня в комнату, в которую влетел осколок, не заходил. Вчера был в ней долго. При свете свечи разглядывал книги, думая: зачем всю жизнь собирал их, читал, радовался очередному приобретению, хвастал перед друзьями? В этой жизни, оказывается, имело смысл приобретать лишь то, что в течение минуты можешь запихнуть в дорожную сумку и унести с собой.

Мы с матерью, не обсуждая, решили: в бега не подаваться. Конечно, остались не богатства беречь, которых - увы! Книги? Кому в наше время нужен этот "флот" из "кораблей мыслей", как напрасно назвал их Бэкон? Если бы китаец не изобрел бумагу - европеец не написал бы множества ненужных книг. Под низко летящим бомбардировщиком, разрывами снарядов, когда через крышу дома, который ты строил, доводя себя до изнурения, бьет установка залпового огня - "град" - самым надежным богатством в этой стране, от которой, видимо, отвернулся Всевышний, может быть только глубокий, толстостенный, из самого крепкого железобетона, подвал, которого у нас нет. Право на жизнь может гарантировать не какой-нибудь комитет ООН, Совета Европы, ОБСЕ или "Хельсинкской группы", а прочность этого сооружения. Дополнительной роскошью могут стать железная печь, дрова, спички, свечи. Не дом надо было строить, а бункер, не книги собирать, а предметы, имеющие сегодня "военно-стратегическое значение"...

...Мать говорит, что у скотины нет человеческой речи и нельзя бросать ее, бежать из родного очага тоже не следует. Тот, кто верит в Него и в Его Предопределение, должен встретить судьбу на месте, не мечась от нее по чужим углам. Говорит так, а сама боится, и убежала бы, наверное, от всего этого на самый край света...

...Когда-то империя штыком, картечью и огнем завоевала малые народы, жившие вокруг нее самобытной жизнью, и превратила их в деревья, вырванные с корнями. Если для нее это было "собиранием земель", для народов - трагедией. У чеченцев, попавших в это "колесо истории", не было царьков, князей, мурз, беков, шамхалов, элдаров... У них была свобода и всеобщее равноправие. Нет, эта была не дикость, ("и дики тех ущелий племена, им Бог свобода, их удел - война" - всего только стихи романтика), не затвердевший в сознании народа первобытный строй, а осознанный выбор, отражающий его социальный и политический опыт. Эта была завоеванная свобода - духовная и физическая необходимость. Народ, который говорил: "пусть не встанет сын князя из колыбели и не выйдет волчий сын из логова", надо полагать, знал в кого тот вырастет, имел уже с ним дело и больше иметь не хотел. Есть и притча об этом. Шел один путешественник с сыном по какой-то стране. Проходили они по некой местности и увидели, женщину что в большом горе плакала над могилой. Остановился путешественник и говорит ей сочувственно: "Ты так горюешь, сестра моя, и по лицу твоему видно, что ты пережила многое". Женщина ответила, что горюет она уже много лет, с тех пор, как от лап свирепого медведя погиб ее отец, потом муж и вот, недавно, сын... "Почему, сестра, не переедете с этого места?" - Спросил удивленный путешественник. "Потому, что здесь нет князя", - Ответила та. - "Знай, - сказал отец сыну, - что князь над тобой хуже сумасшедшего медведя".

...Кинжал был защитником и сторожем личного для каждого и общего для народа состояния. Он был еще и национальным врачом - лечил обиды, а раны лечили травами. Остальное можно было назвать как кому угодно. Но это было существование в своем естестве, укладе, природе, первозданности - своя экология...

В конце концов, белый царь победил и отобрал свободу и велел вместо кинжала носить палку, вместо серебряного пояса - мужицкую веревку. Как цинично заметил тогда некий русский генерал, грек по национальности: "Теперь, разоружив горцев, мы можем потребовать, чтобы их женщины сняли с себя шаровары".

От чувства оскорбленности маленький народ заболел большой обидой. Он был завоеван, но не покорен. Его душа не могла смириться с этим. Два века обид и унижений сидели в нем комом. Непримиримость порождала имамов, которые взывали к священной войне за свободу. Народ откликался на зов и во мраке неволи прорезался луч надежды. Белый царь казнил имамов, гнал на каторги мюридов... И снова обиды, унижения, мрак - солнце переставало светить чеченцам. Так тянулось время, оно ползло скрипучей арбой... Вдруг, униженным и подавленным, показалось, что взошло солнце. Это блеснула молнией революция в России, возвестившая, что все народы освобождаются из "тюрьмы народов".

Пришли большевики. Сладки были их речи, целебны обещания. Они знали, что и у кого болит. "Храбрые чеченцы! - говорили большевики, - вы всегда были свободны, у вас не было баров, но царь закабалил вас, отдал ваши земли казакам, осквернил ваши обычаи, веру, горы! Теперь настал час возмездия за обиды! Отомстите, за себя, за поруганные горы! Бейте белых - царских, верните себе свободу, верьте в своего Бога, соблюдайте свои обычаи, следуйте своим традициям, живите на своей земле - в своем естестве!" Тут возликовали чеченцы - цокнули языками, гикнули, откопали запрятанные шашки и ружья былых времен и помчались бить белых...

А победили... большевики! Победив, окружили Чечню со всех сторон войсками бесчисленными и говорят: "Теперь сдавайте, "чечены", оружие, которым били белых!".

Большевики были материалистами, мыслили диалектически и резонно рассудили: если они вчера так усердно били белых, завтра в их бритые головы может прийти мысль побить нас - красных. Увозили темными ночами самых, самых - отчаянно бивших белых. Закончив с теми, взялись за тех, кто не бил, но мог бы бить. За рост убивали, за статность, грамотность. В ЧК пускали им пули в затылок - кровь по желобам прямо в реку Сунжу. Били-били, но всех добить не успели - свирепый Герман железными полчищами пошел войной на большевиков и стал бить их по страшному. Гнал Герман Сталина, гнал, аж до самого Моздока. Большевики Чечни кинулись к чеченцам, Дагестана - к дагестанцам, Татарии - к татарам... "Эй вы, свободолюбивые чеченцы! Горные орлы! Бесстрашные волки! На вашу землю идет лютый враг. Он насилует женщин и маленьких девочек, он будет мочиться на ваши горы, плевать в ваши горные речки, кастрировать ваших юношей! Идите и остановите его. Не пускайте на свою землю. Теперь вам точно будет свобода!" Известное дело, чеченец забывчив, как младенец, быстр, как голодный волк, доверчив, как ягненок. Тут же, забыв, что горы уже давно и не его, вскочил на коня и - бить Германа.

Перевел дыхание Иосиф - царь большевистский и вспомнил на свежую голову, что чеченцы все, как один, против того, что у них отобрали горы и свободу. Людей, видящих Чечню без чеченцев Швейцарией было много. Да и сам "отец народов" был некогда "лицом кавказской национальности" и знал, на что способны горцы. Вождь на то и вождь, что самый мудрый и вопросы задает мудрые, и спросил он: какая среднеянварская температура в Чечне? Такая-то, доложили верные большевики-метеорологи, испытанные стужей Севера и зноем Юга. Дать им разницу градусов на тридцать ниже нуля, чтобы остудить их горячие головы!

...Будущие целинные земли встретили теплолюбивых и мясолюбивых чеченцев и холодно и голодно. Половина народа сразу полегла костьми, н другая - наперекор вождю, его доносчикам, казахстанской среднеянварской температуре и степной тоске выжила. Чеченцы отметили скорбь всей страны и народов по кончине "отца" раздачей благодарственной милостыни и горячими плясками. Возлюбили они его говорливого приемника - Никиту Сергеевича - помиловал он их, облагодетельствовал, разрешил вернуться в родные края - выжившей половине.

Домой чеченец приехал радостный, будто никто его и не обижал, и не оставил он в холодной чужой земле мать, отца, брата, сестру, сына, дочь, жену... А тут бунт! Бунт против возвращения хозяев на исконную родину! Не надо нам этих "чеченов", не хотим мы их, нам уютно в их домах, нам нравятся их сады, мы тепло обжились на их земле, обратно их, в Казахстан, Сибирь, на Калыму! Как быть-то?! С одной стороны этих разбойников вернул сам Никита Сергеевич, чтоб ему неладно было, а с другой - честной народ не хочет возвращать им их дома и имущество, доставшиеся в 44-м. Решили в город их не "пущать", а пусть, раз уж приехали, расселяются по пустырям республики! Многим так и пришлось, обживать пустыри. Словом, начали чеченцы жизнь с нуля. Примечательно, что этому акту геноцида над народом, в двухтомном издании "Очерки истории Чечено-Ингушской АССР" уделено ровно одно предложение: "В 1944 году в результате некоторых нарушений ленинских норм и принципов национально-государственного строительства и социалистической законности Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, ХХ съезд КПСС устранил эти нарушения". Конечно, каждый чеченец посчитал бы за грех не помнить его наизусть...

... Какими мудрейшими людьми оказались те, кто строил дома с бетонными подвалами - прямо в глаза будущему смотрели! А иронизировавшие над ними: "Что, бомбоубежище строишь?" - плохо разбирались в истории края и страны. И сегодня разводят руками: "Кто мог подумать?" И я в их числе, черт бы меня побрал!

Русскую женщину убило российским снарядом, прямо у себя на кухне, когда наклонилась посмотреть в кастрюлю. Полголовы ей и снесло в эту посуду. Эту картину в отечественной литературной критике назвали бы натурализмом. Реализмом в ней называлось, когда простая русская женщина, взяв в руки красное знамя, шла по улицам Сормово...

Муж убитой женщины, только что ставший вдовцом, ходил с кастрюлей и ее содержимым по двору и задавал всем извечно русский вопрос: что делать? Этих "всех" было несколько застывших в шоке пожилых женщин, пьяный мужик и я, шедший от магазина "Заря", куда ходил в поисках сигарет. Почему-то никто у мужчины кастрюлю не забирал, не вразумлял его, я тоже...

...Белый царь... Совнарком... чекисты... Сталин... "демократы"... разбираются с чеченцами давно. Казалось бы, пора изучить предмет. До нашествия автомат стоил здесь миллион рублей. Когда генералы прибыли в Моздок, цена подскочила до полутора, перешли Терек - до двух! Если бы подумали над этой кривой, многое бы поняли.

...Обжили чеченцы пустыри, на которых им разрешили селиться, землянками, саманными домиками. Разжились немного, кирпичные дома построили. Им работу дай - вкалывать охочи, себя не жалеют, о здоровье не думают. А как разжились? На своей родине работы нет, вот и ездили трудовыми армиями по Нечерноземью, на родину тех, кого в Чечню направили, там же некому было работать. До Норильска, Магадана, Сахалина, до оспариваемых Японией островов добирались за "шабашкой". У них и анекдот сложился по этой географии. Приезжает чеченец в поисках работы на Северный полюс, встречается там с одним и говорит: холодно, однако. Тот: да, "шеловато". По-чеченски "шело" - холод. Понятно, надеюсь, в чем известная приправа...

...В Чечне всегда ходило СЛОВО. У него всегда был хозяин и тот знал ему цену - оно стоило столько, сколько он или он - столько, сколько свое слово. " У мужа должно быть слово. Сказанное должно остаться сказанным", - говорили в горах. Люди держались не высотой гор, не крепостью каменных башен, а твердостью слова, верностью ему.

...Поймали кровники врага и взметнулись кинжалы мести. Тот попросил перед смертью воды, и ему дали. Он держал чашу и не пил. "Почему не пьешь?" - спросил старший из кровников. "Боюсь, что не дадите допить", - ответил, стоявший на пороге смерти. "Тебя не убьют, пока не выпьешь эту воду". Тогда тот выплеснул содержимое чаши на землю... и давший не нарушил слова...

...Сидишь, как колхозный счетовод, мысленно откидывая костяшки на старых деревянных счетах, подсчитывая проблемы страны, - оторопь. До войны ли тут! Идет разложение государства - в Чечне ли начало? Страна смердит трупами, воровство стало образом жизни миллионов. Умирает больше, чем рождается - страна вымирает. Невеста убивающего и убиваемого в Чечне солдата, стала экспортным товаром! Еще не женатые, не родившие на свет ни одного человека, начинают жизнь с убийства невинных людей. Страна становится огромным инкубатором убийц... Потом думаешь: к чему эти обличения, кто этого не знает? Кому это нужно? И сам себе отвечаешь: все знают, но...

Когда сходит с ума один человек, событие хотя и не из приятных, но сделать что-то можно, на худой конец больного помещают в психиатрическую клинику. Но когда речь о сумасшествии огромной страны - ничего не поделаешь. Где найдешь клинику, в которой поместится пациент ростом в одну шестую земной суши?

...Вчера, чудом прорвавшись через фронт, приехал родственник. Сразу же отправил с ним мать, наказав увезти в Урус-Мартан. Она здесь очень боялась.

Теперь один. Все делаю сам. Одни поиски дров стоят немалых сил и времени. Сегодня бои начались, аккурат, к восьми часам утра. Всю ночь стреляли из орудий, но как-то вяло. А с утра начали, будто доброе дело.

Egal

Сегодня нашел в сарае буковые доски и превратил в дрова. Хватит на несколько дней. Хорошие. Накормил скотину. Все делаю автоматически. Оказывается, вчера не запер курятник и куры, прямо на землю, снесли три яйца. Одно украл Барсик - поймал с поличным. Стал выговаривать ему за неблаговидный поступок. Но уличенный, не только не смутился, а посмотрел с удивлением и укоризной: тут, дяденька, целая война идет, все кругом рушится, а ты о каком-то яйце.

Самое нудное и хлопотливое - варить в большой алюминиевой кастрюле пшеницу для скотины. Комбикорм давно кончился. Есть, слава Богу, пшеница, которую купил осенью. Так радуешься собственной предусмотрительности, что порой сам себе благодарности объявляешь. Не будь сегодня этого добра, что с моим животноводством стало бы! Сена очень мало, даешь его аптекарскими дозами, как деликатес. Вся надежда на зерно. Но варить его! Дров надо уйму, постоянно следить за кастрюлей, доливать воду, перемешивать - словом, система и технология. Воды нет, растопил много снега сомнительной чистоты, собранного со всего двора и улицы. Но этого хватит раза два напоить живность. Ржавую воду из парового отопления уже споил...

Вчера по радио услышал, что президент назначил министром юстиции Валентина Ковалева. Вспомнились университетские годы. Учились на одном курсе. В друзьях-товарищах не были. Какие-нибудь министерские задатки тогда в нем не наблюдались или мы тогда плохо видели. Сперва удивился новости, а потом своему удивлению. Разве в России не все удивительно, необычно, неожиданно? Чем хуже Ковалев других министров, депутатов, дипломатов?

Когда поступил на первый курс, Руслан Имранович Хасбулатов уже окончил наш юридический факультет и поступил в аспирантуру экономического. Зная о бытии его в МГУ пришел к нему, представиться как земляк. Более того, мы одного рода-племени, но они давно спустились с гор... Накануне вернувшийся из Канады, он был полон впечатлений о ней и весь разговор шел вокруг этого... Земляк произвел впечатление, ушел гордясь им. Был он тогда еще и секретарем комитета ВЛКСМ МГУ, что было очень высоко...

Спустя несколько лет, в центре столицы, кто-то окликнул меня, на родном языке, обернулся - увидел Хасбулатова. Теперь он работал в ЦК ВЛКСМ, инструктором. День был жаркий, но Руслан был в костюме, при галстуке и выглядел номенклатурно-элегантно. Дал телефон, но позвонить не получилось - помешали увлечения, характерные для провинциала, попавшего в столицу. С тех пор не встречался с ним до его фантастичной для чеченца карьеры. Когда он баллотировался в депутаты Верховного Совета России, по собственной инициативе, истоптал не мало грязи, агитируя за него - погода была мерзкая, как и сама избирательная компания. Признаться, после часто жалел об этой инициативе. Может, было бы лучше, если б он остался просто ученым...

Где-то в 1990 году в качестве Зампреда Верховного Совета Федерации он посетил ЧИАССР. Я тогда, волею провидения, оказался помощником Председателя Верховного Совета республики Завгаева, с которым, мягко говоря, у Хасбулатова не сложились отношения, или у того они не сложились с последним...

Причины трений между Хасбулатовым и Завгаевым были, в некотором смысле, "чеченские". Не хочется тут особо и разъяснять - земляки все это хорошо понимают. Может, и вернемся к этому, а сейчас надо пойти проведать скотину...

...Может, Хасбулатов, будучи "наверху", хотел немного управлять родиной поверх головы ее главы, возможно, это один из "чеченских" моментов, были вроде какие-то кадровые "агрессии"... Может, хотел в чем-то помочь землякам, не будем тут ничего утверждать или отрицать.

Хасбулатов, сделавший головокружительную карьеру на волне нового времени, был для Завгаева человеком из внешнего мира. Завгаев пришел к своей высоте трудным путем, а Хасбулатов взлетел на нее, как бы выиграв на "ПОЛЕ ЧУДЕС".

Говоря о Завгаеве следует сказать, наверное и то, что история навалилась на него разом. За все, что творили здесь царские наместники с 1859 года, а затем и советские - отвечать по существу должен был он, те, как говорится, были далече.

Разумеется, у Завгаева были сторонники, в их числе и автор этих записей. Определенно, поддерживал его или был к нему лоялен и народ, почувствовавший удовлетворение, что во главе республики, наконец-то чеченец. Но этот же народ и ждал от него многого что недодано в течение двух веков! И откупиться здесь, постройкой мечетей, выделением огородов, открытием факультетов в университете было невозможно. Популярным, в известном смысле, Завгаев не был и не мог быть - в такое время, со своей чрезмерной осторожностью, оглядками на "верх", отсутствием внешних эффектов, способностей к импровизированным речам, и т. д.

Ельцин и команда давили на Завгаева, требованиями перейти на их сторону в борьбе с союзным центром за "демократию", главный смысл которой был - свалить того, кто дал им эту демократию. Поскольку все это материально республике ничего не давало, его личностным симпатиям не импонировало, политическим балансировкам не соответствовало, он твердо держался Центра, у которого получал, как было сказано, необходимое для республики. Тут вряд ли и упрекнешь: человек исходил из видимых реалий, а будущее было "и смутно, и темно".

Egal

...Пружина распрямилась с провалом ГКЧП, когда, после трехдневного противостояния, власть в стране оказалась в руках российского руководства... Ельцину, конечно, в то время было не до Чечено-Ингушетии, он и не думал о ней, как не думал обо всей России.

В такой ситуации кто-то подал наверх идею привлечь к делу свержения власти Чечни сформировавшийся под руководством генерала Дудаева Общенациональный Конгресс чеченского народа - ОКЧН. У нас нет данных, кто именно эту мысль подал, а личные ощущения не будем пытаться выдать за историю .

Обстановка накалялась, Дудаев и команда методично дожимали старую власть, но не штурмовали Верховный Совет, хотя Москве, уверенной, что она направляет процесс, хотелось, чтоб сделано это было как можно скорей. Теперь главным стало не то: кто и как свергнет Завгаева и куда после этого повернут события, а чтоб это непременно и срочно произошло.

...Генерал и команда с самого начала не скрывали, что действуют в согласии с Москвой. Это, не без тактического умысла, заявлялось прямо на митингах, было их рефреном. Поэтому участники митинга справедливо чувствовали себя исполняющими волю тамошних и своих демократов по искоренению в республике взяточников, воров, коммунистов и так далее. Собственно, во многом так оно и было. Народ действительно хотел избавиться от власти, которая столетиями притесняла его, репрессировала, обворовывала. Разве народ чеченский, русский или аварский способен понять, что он обречен на то, чтоб его обворовывали и обманывали всю жизнь.

Дудаев, как было сказано, к своей чести, выстроил партию мастерски, как опытный шахматист, дающий сеанс одновременной игры на нескольких досках. А в Москве были уверены, что использует его как члена своей сборной в реализации гроссмейстерской партии с властью республики!

Когда до Москвы дошло то, что уже было известно всему миру, вместо спокойного осмысления ситуации, там разразились зевсовым гневом, на который победитель отреагировал соответствующей улыбкой...

Видимо, возмущенный оборотом дела, российский спикер, по московскому телевидению, в напрасной спешке, заклеймил чеченских революционеров, а их власть признал незаконной. Это был политический просчет. С этого заявления и начались дальнейшие неприятности Чечни, и самой Москвы. Вряд ли чеченцу, бывшему спецпереселенцу, знающему не только чеченскую, но и мировую историю, стоило называть бандой тех, перед которыми не так давно выступал с поздравлениями по поводу избавления от коммунистического режима и которых заверял, что увез бы кое-кого в Москву, в железной клетке, посмей поднять и палец на этот народ. Ведь тогда все говорило, что он не считал умиленно слушающих земляков сборищем преступников.

Наверху, собственно, и не поняли ничего, не поняли, что имеют дело не только с чеченцами или не столько с ними, сколько с явлением, которое начало ползти по всей стране. Казалось бы, по логике вещей надо лихорадочно искать человека, который мог бы найти общий язык с генералом. А Москва, с точностью до наоборот, выуживала из Чечни людей недовольных последним, лукаво вещавших, что того в Чечне никто не признает и власть его висит на волоске. По такому случаю у чеченцев есть притча. Увидела лиса огромные "штуки" барана, и решила, что они обязательно должны оборваться. Долго ходила за ним...

...Странные чувства вызывают люди, разбросавшие по полю камни и ждущие, что взойдет кукуруза. Не варите песок, надеясь получить кашу, - сказал китаец, да и чеченцы говорят: посеешь полынь - пшеницу не жди. Мы вынуждены судить, по ниве, что пожали с поля. И пусть каждый займет на скамье подсудимых заслуженное место. Кто окажется на этой скамье в первом ряду, кто притулится с краешку, кто будет отсутствовать покажут: история... время. Время, говорят, честный человек... Автор этих строк не Председатель трибунала, а лишь один из миллионов потерпевших, и эти записки только свидетельства одного из миллионов...

...Город будто прыгает на одной ноге или сидит на кляче, бегущей трясучей рысью, погоняемая во все стороны огненным кнутом. Надо переносить. Всю жизнь приходится что-то терпеть и надеяться: переживешь - все будет нормально. А потом опять, что-то такое. И войну надо пережить. Но после нее приходит период, который тоже надо, потом еще что-то и уходит жизнь, унося надежду. Разве перечислишь, перецитируешь всех , кто искал смысл в человеческой жизни. А что нашли? Кто этот смысл понял? Каждый узнал две истины: что он рождается и умирает.

...Пол, топчан, тетрадь, рука, прижатая к бумаге, и бумага, и буквы, что выводишь, и все остальное: ходит, трясется, дрожит, будто вот-вот вместе с тобой куда-то провалится.

Во время войны писали многие - в окопах, бомбоубежищах, после отбоя воздушной тревоги. Даже интересно - может, потому что забываешься, не реагируешь, не слушаешь и не глядишь смерти в глаза. Ведь когда война остановится передохнуть, подзарядиться - необходимо сделать кучу дел: накормить живность, найти дрова, поискать воду, позаботиться о еде... Глобальная проблема - вода. Выпустить скотину, чтобы она сама искала воду? А где найдет? И где найдешь потом ее?...

Egal

Дела продвигаются ближе к нам. Между пушечными выстрелами, близко слышны автоматные очереди и свист пуль, будто пчелы в саду жужжат, что-то на горячей сковородке шипит или кукуруза взрывается в хлопья...

Как и ожидал, снова разбился оконный глазок, собранный из осколков стекла, как мозаика. Странно, что пуля попала в это окно. Оно выходит во двор, впереди наш основной дом, с боку соседский. Со стороны Дугурхан не могла прилететь. Оказывается, если из окна посмотреть прямо, то половина его выступает за линию задней стены дома. Раньше не замечал. Значит прилетела по коридору между стеной и забором соседа. Но в начале этого коридора, перегораживая его, поставлен лист шифера. Он цел. Пуля пролетела над ним и, должно быть, попала в окно, как бы сверху вниз. Но тогда как оказалась под краем ковра, метрах в двух от окна? Словом, баллистика и нечего ею заниматься... Инстинктивной математикой вычислил, что единственное безопасное от пуль место в комнате - угол между входной дверью и окном, а от снаряда - только пятый угол, который вряд ли найдешь сегодня во всей Чечне. Отодвигаешься от окна, насколько можно, рассчитывая дать потомкам некоторые шансы иметь живого предка. Треск на улице. Кажется осколок врезался в соседнюю крышу. По звуку чувствуется, что не в нашу. А это уже звук разбитой бутылки. Понятно, пуля или осколок попали в кучу старых бутылок, из под кефира и молока, что лежат у забора, с советских времен.

...Если собрать все осколки и прочее, что влетело, попало в дом, можно будет открыть музей. Не стоило выбрасывать те бомбовые, что валялись перед домом - идея пришла не сразу. А осколок, что ушел в землю огородика, надо откопать - солидный экспонат... Вроде немного сбавили темп, тише стало... показалось. Закурим, товарищ, хорошая вещь "Прима", прямо в душу - стратегического назначения - на самые суровые случаи жизни.

В Чечне много раз проходили кампании по изъятию оружия. Началось еще в восемнадцатом веке. Пришел тогда некий полковник русской службы Пьерри с солдатами и говорит: "Чеченцы, сложите оружие, не положено, разве не знаете, что вы холопы Самодержца всея Руси?". Разбили полковника, как говорится, в пух и прах - по горной реке долго фуражки плавали. Если бы тогда вместо Пьерри прислали какого-нибудь Порфирия с длинным обозом ситца и гвоздей, и предложи он чеченцам бартер - вся история русско-чеченских отношений этими гвоздями и писалась бы... В тридцатые на каждый район спускался план изъять такое-то число оружия. Как-то давно слышал от стариков. Забирали человека в НКВД, ставили перед ним тазик, наклоняли к нему и... бить. После такого вступления предлагали сдать оружие. Тот отвечал, что нету. Тогда участливо предлагали: хоть купи, но сдай, иначе - расстрел. Он спрашивал: где купить? Тут по секрету сообщали, что у одного работника НКВД есть в продаже винтовка... На следующий день покупал и сдавал. Так в Ножай-Юртовском районе одна винтовка была сдана раз двадцать! Привели одного и поставили перед ним тазик. Очень просил человек, чтобы с ним не проводили эту процедуру, но его не послушались. Подписал тот все бумаги, купил винтовку и... в горы. Потом из засады начальника НКВД и убил. А из Москвы приезжали эмиссары и спрашивали: откуда берутся абреки?

Вспомнился еще один. Имя его было Муса, если по-библейски, Моисей. Человек был серьезный, очень хозяйственный - содержал много скотины без батраков и исправно платил советской власти все подати. Поэтому власть его какое-то время не трогала. И еще, был талантливым - умел делать все. Ну, когда чеченец умеет делать все, первое, что сделает - оружие. Делал наганы, винтовки, словом, любое оружие. Как-то, найдя в горах заброшенную пушку без замка, по пазам казенной части сделал слепок, а потом и сам замок и пушка была поставлена на "ноги". Сам Муса никого не трогал и себя трогать не позволял. Однажды, в специфично чеченской ссоре, получилось, что от его руки погиб человек. По обычаю он удалился из села и жил в горной пещере, скрываясь от кровников, одновременно уже и от советской власти и называли его "пещерным человеком". Рассказывают, что искусно изготавливал наганы с серебряной насечкой и посылал районному начальнику НКВД и прокурору. Те его не трогали, тем более, что никого он не беспокоил. Власть объявила кампанию против абреков: переловить, уничтожить, и все тут. Возглавить ее из Москвы, приехал большой начальник. Дошли и до Мусы, и его пещеры. Там же находилась и семья абрека. Окружили , как положено, и говорят: сдавайся. Ни ответа, ни привета. Чекисты постреляли немного по пещере, и Муса в ответ нескольких "завалил". Тогда московский чекист говорит чеченскому коллеге, (он и рассказал эту историю), чтобы вступил с абреком в переговоры. Вернулся он к московскому начальнику и доложил, что абрек идти в ОГПУ отказывается. Начальник спрашивает, что тот там делает, какое у него оружие и т.д.? Сидит в пещере, на нем накинута овчинка, там колыбель, младенец, жена, оружия не видно. И действительно, никакого оружия он в пещере не видел. Московский начальник спрашивает, не согласится ли абрек пустить в пещеру его, переговорить. Тот согласился... "Люди рассказывают, что ты большой мастер, это правда?" Абрек немногословно отвечает, что умеет кое-что. Бывалый чекист: "И кинжал умеешь?" Муса: "могу". - "И наган?" - "И наган можно". - "А такой мог бы?" - вытащил опытный чекист маузер и хотел выстрелить в абрека. Тот мгновенно выстрелил из рукава овчинки и ответил: "твой не знаю, свой сделал сам"... С тех пор против Мусы начали настоящую войну, но взять его не могли. Тогда собрали чекисты зимой весь аул, будто бы на некий праздник, потом по снегу погнали всех ближе к пещере абрека и держали там, пока он, пожалев земляков, не сдался. Его забрали в Москву... Уже когда чеченцы вернулись из Казахстана, каким-то путем, Муса передал, что жив, работает на секретном оружейном заводе... ему ампутировали ноги, чтобы не сбежал. Так что, кое-что, стреляющее сейчас, может быть и конструкции нашего земляка... конечно, без личного клейма...

...Чеченцы внутренне ориентированы на Европу, но приписаны к Востоку. В общем-то понятно - империи, которая и сама все никак не могла вкарабкаться в Европу, нужны были только азиаты. Ничего такого восточного у чеченцев нет, кроме религии, а она, известно, не врожденная - мусульманином может быть и немец, и есть такие. Присоедините Чечню к Англии ( такое "предсказание" передается чеченцами из поколения в поколение ) и посмотрите кто будет заседать в палате лордов через несколько поколений... Британскую королевскую семью уведомляем, что это не заговор, а попытка шутки, и бояться нечего. У чеченцев есть и свой анекдот, насчет английского протектората над ними. Встречается чеченец с англичанином и говорит тому: "Так мол и так, у наших стариков предсказание имеется, что мы под английское владычество придем". А тот, убегая: "...но... но... но...".

Не до "выращивания" "собственных Ньютонов"... Шекспиров... Гете... Моцартов... Бальзаков... Толстых - как бы выжить...

...Бедные голуби. Они летали стаей, выглядывая вокруг корм. Когда кормил кур, налетели сизой тучей и мигом склевали все зерно. В стае их было штук девятнадцать. Гнал их, кричал на них, но они, чувствуя, что не могу швырнуть в них палку, не улетали, а чуть взлетая садились снова и съедали куриный рацион. Куры их или боялись, или жалели, но уступали им. Сегодня привычного шума стаи не было слышно и на крыше не было видно ни одного голубя. Это несколько удивило, но, еще ничего не понимая, пошел кормить скотину. Когда вышел на улицу заметил, что недалеко от навоза валяются какие-то тряпки - не сразу дошло, что голуби! Мертвые. Машинально стал собирать в одну кучу - семь штук. Долго доходило, что их накрыл или снаряд, или дождь осколков. Потом заметил, что дальний сосед Салавди тоже что-то собирает. Оказалось то же самое. Итого, во вчерашнем бою пало одиннадцать голубей. Вестники мира войну проиграли. Здесь летало и много ворон. Но ни одной убитой не видел. Наверное, мудрее голубей.

"Яхь", "эхь" (совесть), "бехк" (вина и ответственность) - три столпа, на котором держится национальный характер, его духовность. Чеченец вовсе не безрассуден. Сегодня весь мир говорит: вот, Россия мощная держава, у нее огромная армия, вооруженная танками, самолетами, "градами" и как чеченцы все это не учитывают, сопротивляются - усугубляют свое положение, несут огромные потери. Чеченцы обо всем этом знают, но они в состоянии "яхь", в котором человек непоколебим. "Яхь" - суть и даже определитель чеченца. Это ощущение себя равным другому человеку: самому сильному и богатому, смелому и благородному, королю и так далее. Чеченец признает выше себя три предмета: свой головной убор, потолок своего дома и небо.

Egal

"Яхь" - путь человека от рождения до подвига и достойной смерти. Чеченцы жизнелюбивы, но если надо умереть - "яхь" помогает им сделать это, будто того и хотели. А способность мужественно умирать всегда называлась самоотверженностью и тому, кто пытается назвать это иначе, не хватает именно того, о чем речь. Чтобы понять о чем разговор, надо получить все это с молоком матери, от отца, деда, сверстников, родного дома, гор, родника, взгляда аульской девушки, так же как понять душу русского человека, надо родиться русским. Переступить черту "яхь" - равнозначно перемещению в другое измерение - за порог общества, семьи, народа. Об одном скажут, что он полон "яхь", о другом, что лишен его, это уже приговор, обжалованию не подлежащий. У одних: "мертвые сраму не имут". Чеченцы так не говорят, ибо мертвые у них срам "имут", и не только сами, но и живые за мертвых. Каждый из них носит в себе затаенный страх умереть недостойно, это чувство тоже входит в понятие "яхь". Если седьмой предок умер недостойно, срам за него испытывает седьмое поколение. И оно должно смыть это пятно с предка, даже ценою крови - собственной или чужой. Чеченец сам часто признается, что если бы не вошел в состояние "яхь", не смог бы исполнить, совершить, одолеть... Когда человек в таком состоянии, в том же состоянии, с ним находятся все его предки - живые и мертвые, родственники, друзья - где бы они физически не находились. Это природа национального характера - девственность личности, которую нельзя нарушить дважды. Сознательный выход за нормы "яхь" лишает человека этого качества и тогда "эхь" и "бехк" становятся стражами, препятствующими возвращению обратно.

Сегодня много доказывающих, что "его народ" лучше других. Не хотелось бы быть заподозренным в том же, это есть попытка рассказать о малоизвестном народе некоему воображаемому собеседнику, который ничего о нем не знает или знает мало.

Правда, если бы пресловутые верхи понимали ситуацию в Чечне, положение самого генерала, не раз сожалевшего в выступлениях по телевидению, что пришел к власти, и искали нормальный выход из тупика, его можно было найти и не прийти к сегодняшнему преступлению. Чеченская политическая рулетка стала огромным бизнесом для множества политавантюристов. Одни в Москве стали играть на эту ситуацию, поддерживать ее тление, другие - на повышении акций тех, кто хотел овладеть Чечней, низложив генерала.

К сожалению, в теории классовой борьбы не упоминается категория: "зависть".

Если спрашивается о том: были ли в Чечне люди, которые действительно хотели ее независимости, свободы для народа? Да, были. Но большинство из них не делали в республике политическую погоду. Отдельно для Чечни надо отметить и то, что среди чеченцев, которые не так давно жили материально в пределах советского прожиточного норматива и ощущали себя равными друг другу, появились богатые. Конечно, речь не о трудовых сбережениях. Своих чад они обучают за рубежом, а детей простых чеченцев, которые не имели возможность кончить и советскую школу, вооружают и отправляют в горы. Так появляется множество вооруженных людей. С одной стороны, они должны служить нанимателю, но с другой - их внутреннее чувство говорит, что все чеченцы должны быть равны (быть "простым" никому не хочется). Но равным можно быть, став тоже богатым. Им тоже хочется быстро разбогатеть. И они идут на преступления , имея хорошие мысли - стать добропорядочными людьми, после того как "уровняются". В Чечне, как и в России, идет закономерное расслоение народа, на классические слои - богатых и бедных.

В Москве-то всегда уверены, что к ним из Анголы... Никарагуа... Эфиопии... Афганистана... Чечни идут самые передовые, так называемые "здоровые силы"...Многие политические несуразности, вытворяемые Москвой в отношении Чечни, здорово помогали Дудаеву, а той казалось, что ей помогают веревочки из песка, которые часто вила чеченская политика. Те, кто должны были заниматься чеченским кризисом усиленно пытались доказать, себе и другим, что с генералом невозможно договориться, что было неправдой. Он сам настоятельно просил, чтобы с ним договорились. Конечно, когда в Москве начинали "шахраиться" на его власть, Дудаев вооружал "народ", который, кстати, уже никогда не сможет разоружить даже сам вооруживший.

Да, генерал был в заблуждении, полагая, что московские "демократы" на виду всего мира не пойдут на такой роковой шаг, как война.

...Длинным будет список ответственных за эту войну - составленный там и здесь народом. Главным видится российский президент. В каждый час, минуту, секунду гибнут люди: женщины, дети, старики - русские, чеченцы, армяне, евреи, ингуши, украинцы, кумыки, татары - Грозный самый интернациональный город Кавказа. С другой стороны гибнут солдаты - еще не познавшие жизнь ребята, со всех уголков России - глупо, ни за что. А разве уцелевший в этом кошмаре, останется нормальным, не сойдет с ума? Нет, после этого все мы будем сумасшедшими. Мы подставлены все. Все стоим в очереди в огромный, переполненный нами же, сумасшедший дом...

Старик Кюзи, участник Сталинградской битвы, неграмотный человек из горного аула Махкеты, видел как начальники неправильно воюют и говорил об этом своему командиру взвода, но тот ему отвечал: "молчи, Кюзи, и береги свою башку, не нашего ума это дело"... "Нас нисколько не жалели и клали под врага, как поленья дров в печь... если бы они считали солдата человеком - мы не потеряли бы столько людей...",- рассказывал старик и с такой обидой, будто это было вчера. В полку он был самым высоким и дальше всех бросал гранату. Однажды погнали их на танки. Он бросил гранату, но неудачно, у танка только гусеница полетела и тот стал поливать из пулемета. Кюзи лег. Выждал и снова бросил гранату - попал, но и сам получил в грудь несколько пуль из пулемета. Все поле было усеяно трупами скошенных солдат. Рану получил в "пустую грудь" - так чеченцы называют правую сторону туловища. Он подполз к танку, который подбил, забрался под него и лежал. В живых из его полка вроде бы никого не осталось. Но ночью он услышал стон. Пополз на него. Стонал один "хохол" из их взвода. Это был здоровый мужик и обижал слабых солдат. Как-то Кюзи ударил его и опрокинул на спину. Тогда тот обещал в первом же бою сделать ему: "та-та-та-та", - очередь из автомата. А он ответил: "А я тебе - "тах", - один выстрел из винтовки... Когда Кюзи подполз, тот стонал и просил: "Помогите...". Он с трудом оттащил его под танк, они пробыли под ним всю ночь. На рассвете "хохол" скончался. Тогда он пополз к своим...

Плохо когда историй несколько: официальная и подлинная. Последняя часто прячется в архивах, под общей крышей ГУЛАГ... А ведь давно сказано: лживых историков надо казнить, как фальшивомонетчиков. И Бердяев говорил: самосознание предполагает самокритику, самообличение, бахвальство никогда не было самосознанием, оно может быть лишь затмением...

...Такое чувство, что в голове сгорел предохранитель и в нее может влетать и вылетать все, что угодно, прямо какой-то проходной двор. Какой-то наряженный мужик на фоне Кремля, встречающий хлебом-солью Наполеона - из некогда виденной старой открытки... гаитянки с картин Дега... Маресьев, стреляющий в медведя... бал в "Войне и мире"... худой, как ты сам, Бунин за письменным столом, сокращающий Льва Толстого... И еще, и еще - сотни... тысячи слайдов, встревоженной, как пчелиный рой, памяти... Вдруг на быстром коне влетает земляк - ротмистр Александр Чеченский, воевавший вместе с Денисом Давыдовым в Отечественной войне 1812 года, и поднимает коня на дыбы. Он был ребенком вывезен из пылающей Чечни и воспитывался в семье генерала Н. Раевского, со временем сам стал генералом... В 1612 году рядом с Мининым и Пожарским стоял чеченец, чтобы не пересказывать отсылаем к роману Загоскина "Юрий Милославский или Русские в 1612 году"... Когда Ермолов разрушил аул Дадай-юрт, он вывез оттуда чеченского мальчика. Со временем мальчик стал Захаровым и академиком Императорской академии живописи. Наверное, его картины, те, что были в Грозном, погибли. Подписывал свои работы: Захаров, из чеченцев. Портрет Лермонтова писал... Ермолова... автопортрет...

...Чеченец Ханпаша Нурадилов уничтожил 920 фашистов и 27 взял в плен, погиб в 42-м, похоронен у подножия памятника "Мать-героиня", на Мамаевом кургане, (был записан кумыком и татарином), другой чеченец - Махмуд Амаев - 277 фашистов, погиб в 43-м, Абухаджи Идрисов - 309 фашистов, остался жив, жил в нищете, писал и писал в обком заявления, чтобы ему дали квартиру, как дали - умер, Ибрахим Бейбулатов - более 300 фашистов, погиб, (был записан кумыком), еще - Хаважбаудин, надо же, фамилия выскочила из головы, уничтожил 287 фашистов, сам погиб... Да, Магомед-Мерзоев его фамилия... был записан таджиком... На войну ушло 39000 чеченцев... бросались с шашками на немецкие танки... "слепили" их бурками... Да, еще Дачаев из Герзиль-аула, Герой Советского Союза, жив. Героя получил за форсирование Днепра... воевал записавшись аварцем... К званию героя представлены были больше ста человек, но получили те, что записались в другие национальности...

У чеченцев, как у народа, никогда не было в столицах империи, говоря сегодняшним языком, своего лобби. Так как у них не было князей и прочей феодальной верхушки, то завоевателям делать генералов было не из кого. Скажем, у аварцев, кумыков, осетин, кабардинцев и т. д. была знать, представители которой после присоединения получали звания, награждались орденами, землями, и частью оседали в столице - учились, обзаводились связями, женились. Эти люди, определенно, влияли на формирование отношения имперских чиновников к народам, из которых вышли. Чеченцев в этом смысле никто не представлял и отношение к ним формировалось по романтической литературе, с одной стороны, и по отчетам различных приставов, с другой. Немногие из них получали младшие офицерские чины, но влияния не имели. Однако со временем, некоторое число чеченцев попало в конвой Его Императорского Величества и стали получать чины и прочее, но они не успели стать прослойкой, влияющей на отношение к их народу, а скорей представляли собой экзотику. Одним из таких, выдвинувшихся в те времена, был генерал Орца Чармоев. Это семья в последующем стала весьма богатой. Сын Орца - Тапа стал миллионером - первым чеченским нефтепромышленником. Был компаньоном известного Нобеля, премия которого, безусловно, состоит и из денег, вырученных на чеченской нефти... Формированию чеченского лобби в России помешала революция... В последующем Тапа Чармоев возглавил Правительство возникшей тогда Горской республики, затем эмигрировал во Францию. Умер в 1936 году. Да, еще один чеченец был царским генералом, Эрисхан Алиев из аула Эрсаной, к сожалению, мало что о нем знаю, разве что был полным генералом артиллерии, учавствовал в первой мировой войне, и Николай 11 говорил о нем, что он настоящий полководец. Единицы чеченцев, в предреволюционные времена, поступали и в российские вузы, но процесс был прерван революцией... потом и похоронен...

Egal

...Пришли вести: армия вступила в микрорайон и бесчинствует. Хватают людей, (отбирают мужчин), одних расстреливают, других увозят в бэтээрах. Расправляются с молодыми, крепкими. Когда те говорят, что не воевали, отвечают: "надо было". Эти неприятные новости принес какой-то проходящий мужчина. Я, по обыкновению, выразил некоторые сомнения. Это его рассердило. - "Может, сомневаешься и насчет сожженных НКВД 700 человек в Хайбахе в 44-м, в день выселения?" - сказал он, подозрительно обглядывая меня. Примирительно ответил, что факт известный. Это его не успокоило, упрекнул меня расстрелянными в 40-м, тем же НКВД, 20-ю тысячами поляков. Меня осведомленность неграмотного на вид человека в столь темном деле удивила, и я спросил: откуда такое знает? Ответил, что с ним в лагере сидел именно один из тех, кто расстреливал и звали его Васька, и кроме того, он тоже, хотя институт не кончал, может читать газеты. Говорил таким тоном, будто твердо был уверен, что за все это я тоже несу ответственность...

Завгаев, за год до ГКЧП, взял меня в помощники - я пошел. Я ему был нужен - был его сторонником и желал ему успехов. Где-то в году 88-м отправил Горбачеву довольно объемное исследование проблемы. Назывался этот, весомый труд "Чеченский вопрос". Описал рану, называя вещи своими именами и, к сожалению предсказывая кое-что из последствий подобного эксперимента над народом. Этот документ, как понял, произвел впечатление на одного из членов Политбюро, к которому попал.

Говорить на тему письма приезжал представитель ЦК КПСС Виктор Павлович, инструктор ЦК, фамилию запамятовал. Говорили с ним в кабинете Завгаева три часа и двадцать минут - засек время. Кстати, в тот день и познакомился с Завгаевым, которого до этого никогда и в лицо не видел. Разговор был трудный, Завгаев в разговор не вмешивался, "занимался своими делами", но улавливалось, что прислушивается. Наверное, было небезынтересно, какие претензии предъявляет Москве его земляк, взявшийся объяснить некоторые моменты истории своего народа, и как он справится с ношей, которую взвалил на себя, должно быть, от политической наивности. порой представитель приходил в замешательство, от некоторых аргументов и примеров. В таких случаях обращался за помощью к Завгаеву - за подтверждением или опровержением. Но Завгаев, к его чести, неизменно отвечал: "не знаю, что в письме, но то, что говорит - правда".

...Словом, кончилось тем, что Завгаев по телефону из Москвы предложил стать его помощником в реализации того, что советую. Думается, кто прочтет эти записи поймет, что человек, совершенно далекий от власти и карьеры здорово влип. Но назвавшись груздем не откажешься лезть в кузов, ("не хватай - говорят чеченцы, - отца за бороду, но схватив не отпускай"), поэтому добросовестно, пытался сделать своего шефа лидером .

Если говорить о национальной идее чеченского народа, она была, но жила в неком, фигурально выражаясь, полусознании, больше носилась в виде эмоций и обид, требовавших некой моральной компенсации. Убийством идеи и мысли народа занимались с 1859 года, со дня завершения колонизации края. Становления здесь национальной интеллигенции не допускалось никогда. Если говорить о каком-то числе аборигенов, получавших образование, как в дореволюционной так и советской стране, то оно давалось им не для оформления национальной мысли и идеи, а наоборот - чтобы стереть у них национальную память. Внушалось, что письменность, культура и чуть ли не сама жизнь даны "старшим братом". Правильно воспринял эту установку старый, неграмотный, "Гомер ХХ века", дагестанский поэт Сулейман Стальский, сделавший немаловажное географическое открытие:

"........................ земля,

начинается от Кремля"

С традициями народа, религией, национальным укладом жизни, языком, культурой и исторической памятью Администрация боролась руками тех туземцев, которых для этого и выучила. В полутьме керосиновой лампы видится длинная шеренга лиц, угрожающе надвигающаяся на жалко сгорбившегося человека, совершенно бессильного вступить в дискуссию на тему: роль передовой интеллигенции в формировании национальной общественной мысли. На заре советской власти физически ликвидировали почти все духовенство, многих шейхов и эвлияов - высших религиозных и духовных авторитетов нации. Та же участь постигла получивших образование в вузах царской России. Буквально, считанное число из них бежало за границу. Оставшихся в живых поглотил ГУЛАГ. Но даже пройдя эти адские круги, некоторые сохранили в себе дух подлинных интеллигентов. Скажем, замечательные чеченские писатели старшего поколения Халид Ошаев, Саидбей Арсанов, большой поэт и гражданин Магомед Мамакаев, прекрасный поэт Арби Мамакаев... Первый чеченский писатель, самый талантливый, самый одухотворенный, имя которого, безусловно, вошло бы в литературу мировую - Саид Бадуев был расстрелян. Прекрасный поэт, религиозный деятель А. Дудаев - расстрелян. Пламенный революционер и шейх-авлия Али Митаев - расстрелян, самым вероломным образом... сколько было - столько и уничтожили. Саидбей Арсанов близко дружил с Фадеевым, считал себя его учеником. Учитель и включил ученика в список отправляемых в ГУЛАГ.

Роман Абузара Айдамирова "Долгие ночи" вышел в 70-е годы на чеченском языке и повествовал об истории Чечни 60-х годов прошлого века, после поражения Шамиля. Разумеется, уважаемый Абузар не был диссидентом и не имел намерения написать антисоветский роман и, конечно, не написал такового. Однако это, безусловно, самое смелое произведение в чеченской литературе, получило отзвук в обществе, дремавшем в забытье своей истории. Люди с интересом читали роман. Книги на родном языке, тиражом в три тысячи экземпляров, расходились годами, а увесистый роман Айдамирова разлетелся, его читали, более того, по нему стали учиться читать по-чеченски не знавшие даже алфавита. Роман не отличался особыми художественными достижениями, совершенством языка и прочими вещами и все же о нем говорили, и больше - не интеллигенция, а народ. Это произведение, без всякого преувеличения, стало подлинно народным. Айдамиров без всяких литературных изощрений направил тонкий луч света в память народа и произошла естественная ответная реакция этой памяти, которую обкомовские товарищи считали уже вытравленной из мозговых извилин.

Спохватившиеся идеологи стали метать гром и молнию на бедного Абузара. Тот оправдывался, доказывал, убеждал. Под многолетнем давлением - защищаясь - написал плохой роман о секретаре обкома, выдержанный в нужном ключе, должный понравиться идеологическому начальству, но окончательно прощен так и не был. Главного редактора издательства, само собой, уволили, исключили из высшей партшколы, в которой тот учился заочно. Завершая всякие разговоры о литературе, отметим, что чеченский писатель "в стол" не писал, и когда пришла "Перестройка" извлекать из чеченской литературной мебели было нечего. Правда, некоторые вдохновились было наверстать упущенное задним числом, но из этого вышло то, что называется "курам на смех" и, слава Богу, прекратили это дело... Если бы ставилась задача разобраться в наших литературных делах, можно бы говорить еще о многом. Исторической справедливости ради, надо отметить, что с конца 7 0 -х в чеченскую литературу пришла плеяда, которая в силу своего возраста не была уже отягощена комплексами, которые органически вошли в творческую плоть старшего поколения, выросшего под прессом тоталитарной кузни. Хотя молодежь еще и не успела сказать свое самостоятельное, зрелое слово в национальной литературе, но ее поиск этого слова шел уже по другому пути.

Невольно приходится повторять, что у чеченцев, сравнительно, мало образованных людей. Практически, с 1944 по 1963 год ни один чеченец не получил высшего образования! Чеченские дети рано должны были бросать школу - работать, выживать, помогать родителям. В самой республике было всего два учебных заведения - пединститут и нефтяной. Последний был привилегированным вузом союзного значения и туда туземцев почти не брали. Основная студенческая масса коренной национальности училась в пединституте, на так называемом "нацфаке"...

Egal

До появления Шамиля в Чечне "имамствовал" Ташу-хаджи, мулла из аула Сесена. Он еще с 1832 года вел партизанскую войну с наступающими царскими войсками. Однако Ташу-хаджи не был избранным и чеченцы не были готовы признать его имамом. Именно в то время и пришел в Чечню Шамиль, аварец. Он бежал в Чечню после поражения под аулом Ахульго в 1839 году. А чеченцы в этот момент нуждались в предводителе для войны, но не хотели признать им Ташу-хаджи и спорили о том, кого назначить на эту должность, так как никто не хотел, чтобы им командовал другой чеченец. Принцип равенства всех чеченцев были для них совершенно непреодолимы. Появление Шамиля без особых дебатов был избран имамом. Теперь, равные друг другу, чеченцы могли равно подчиняться постороннему, не причиняя ущерб своему равенству. И прав был тот же Шамиль, сказавший: "У чеченцев нет горы, чтоб возвести на нее лучшего из себя и нет ямы - сбросить худшего". Чеченец под свободой всегда подразумевает равенство. По своей психоорганике они должны жить или все равно плохо, или равно хорошо, во всех остальных случаях у них всегда будет "революционная ситуация". То государство и та власть, которые чеченцам хочется иметь, вряд ли существовали в природе...

...Так и писал Завгаеву - чеченцы нуждались в лидере, который должен был их куда-то повести, хотя и не очень ясно понимали куда. Может, эта неясность и требовала лидера. А лидера не было, даже кандидата. Ни с какой стороны не видно было в Чечне личности, политическая папаха которой возвышалась бы над другими. Здесь каждый знал друг друга в лицо и знал о другом, что тот не годится в лидеры, и что он за ним не пойдет. А потребность была объективная. Конечно, идеально было бы, если б в такое переломное время интеллигенция взяла в свои руки, как говорится, инициативу направления общественных процессов, нашла в своей среде того или иного лидера. Скажем прямо, горьковский романтизм оказался не по душе чеченской интеллигенции, и она не собиралась портить здоровье, вырывая себе сердце, чтоб светить им народу.

Где-то, как-то, уже при Завгаеве, возникла инициативная группа по проведению съезда чеченского народа. Съезд состоялся, став событием историческим. Кстати, первым на нем выступил Завгаев, с речью на родном языке, вполне в духе времени... Лидера все не было. В этой ситуации возникла идея пригласить генерала Дудаева, который был в отставке и жил в Прибалтике. Подчеркнуть факт, что Дудаев был приглашен, важно, так как в последующем будет много разговоров, что его прислали, заслали, что это была некая игра, "рука" Москвы. Можно сказать, живи Дудаев в Чечне, лидером его не признали бы, но он был со стороны, его никто не знал, был генералом и притом первым из чеченцев, за всю историю СССР, одни говорили, что он из ингушей, что было еще лучше, и в нем была, как нынче говорят, харизма. Речью, манерами он был интересен, самобытен, словом, подходил.

Заметим, что появление нового человека на политической сцене Чечни на верхние эшелоны власти особого впечатления не произвело: генерал представлялся им "свадебным"... да оказался настоящим...

Военный арсенал в Чечне, о котором в последнее время много говорят, представлял собой скопление здесь огромного количества оружия, предназначавшегося для нужд Северокавказского региона в случае третьей мировой войны. Поскольку огромное число оружия и техники было расхищено, распродано, отправлено за пределы республики, военные, все же опасающиеся, что кто-то может с них за это дело спросить, искали алиби. Когда основная игра была сделана и оружия осталось, что кот наплакал, в основном тяжелое, (которое еще не имело здесь и в СНГ рынка сбыта), военные решили умыть руки. Раздули компанию, что вот-вот станут жертвой разъяренного народа. Офицеры за бесценок отдавали квартиры и уезжали, делая вид, что за ними гонятся скопища диких гуннов. Верхи делали вид, что они обеспокоены ситуацией, а на деле хотели спрятать концы в мутную воду событий в Чечне. Разумеется, с "выводом армии", все было списано с тех, с кого следовало бы спросить и переложено на чеченский народ.

Собственно, вооруженной до зубов Чечня оказалась не в результате раздачи новой властью всем оружия. Такого и не было. Просто тем, кто выкупил у военных оружие надо было куда-то его девать, а вернее, продать, и они стали реализовывать его населению. Чеченцы покупали: во-первых, потому что чувствовали - надвигаются смутные времена, во-вторых, что стоило не дорого, в третьих, просто из-за любви к оружию и ,в четвертых, - подороже перепродать.

Поскольку такая масса оружия не могла быть реализована в самой Чечне, со временем был налажен и реэкспорт... в ту же Россию, для ее многочисленных криминальных структур, а также в другие страны СНГ, где имелся на него спрос. Это был обыкновенный бизнес, каждый хотел заработать: и российский военнослужащий, и простой чеченский парень - равно двинувшиеся в зарождающийся новый общественный строй.

У нас была небольшая железная печь, принес ее с дачи, намереваясь поставить во времянке, но двоюродный брат из Гудермеса дал лучшую. Он мастер по этим делам, изготовил ее сам. Она у нас называется "чеченской" - это Такая есть только у чеченцев и у тех, кто перенял у нас. Приоритет, что эта печь изобретена чеченцами не должен оспариваться, как и факт изобретения самовара русскими... Ту, что притащил с дачи, отдал Коле, живет на следующей улице. У него маленькая дочь, они мерзли...

...В наших горных краях "чеченская" печь (что-то наподобие передвижного "портативного" камина, на которой можно и готовить) появилась во времена моего прадеда. Он был искусным и известным в Чечне врачевателем. Старики рассказывали, что делал операции даже на мозге, "вскрывал голову человека, как шкатулку". Участвовал в первой кавказской войне ХIХ века. В те времена он встретился с одним большим русским врачом и показал тому свое искусство. Русский доктор признал, что он лучший врач чем он сам и подарил ему много медицинских инструментов. Это семейная легенда. "Большой русский врач" был Пирогов... Прадед не шаманил, а лечил болезни лекарствами из трав и другого сырья. Однажды его пригласили к больному, на равнину. В доме больного стояло невиданное им доселе чудо, оказавшееся печью. Она его поразила. Тогда в горах печей еще не было, а были довольно простые сооружения, называвшиеся "товха" - собственно, это был дымоход, к которому подвешивали медный котел. Обычно топили целыми бревнами, один конец подтаскивали к дымоходу и зажигали, другой оставался на улице. Дверь все время была приоткрыта, и поэтому в домах было не жарко. Когда бревно укорачивалось настолько, что можно было закрыть дверь, это событие превращалось как бы в праздник и все шли в гости к тому, чье бревно вошло в дом и там от души грелись. У чеченцев выражение, что у того-то "бревно вступило в дом" - "хен чуйхьабэлла" - так и осталось, сегодня означает, что у человека дела пошли в гору... Родственники больного были люди состоятельные и предложили за лечение хорошую цену. Но лекарь настоял, чтоб в оплату ему была отдана поразившая его печь. Те, разумеется, согласились... Выполнив свою часть контракта, доктор потребовал обещанную плату. Ему попытались объяснить, что нет смысла тащить это хрупкое сооружение в горы, а с ним поедет их женщина, которая ее изобрела, и прямо в его доме сделает новую. Лепилась печь, собственно, из глины. Старик, говорят, возмутился, что его обманули и т. д. Тогда те, чтобы не обижать уважаемого человека, с большой осторожностью и трудом водрузили печь на сани, запряженные буйволами, и повезли в горы. По пути она подвергалась различным травмам, что крайне огорчало нового владельца. Эта конструкция и в настоящее время служит людям, у нас часто вспоминают ее историю и моего прадеда. Может, это наследственное, но тоже люблю печь и всегда держу в доме, при наличии газового отопления и плиты. Часто топим ее, мать готовит в ней настоящий горский хлеб - сискал. Чай, вскипяченный на ней, разительно отличается от приготовленного на газу - другие вкусовые ощущения.

...Барсик утащил одну галошу, долго не мог ее найти. Он положил ее перед дверью комнаты, где я спал до войны. Думал об этом целый день, и лег спать в эту холодную комнату. Ночью сильно била артиллерия. Утром увидел, что окно времянки, в которой все это время спал, отсутствует. Зашел туда. Искореженная рама валялась на печи, стекла разлетелись по всей комнате. Вот тебе на, ну и Барсик!... Раму "отреставрировал", как мог, и за галошами решил следить. Уже привык спать во времянке, но посмотрим что на сей счет думает Барсик. Если и сегодня утащит - подчинюсь беспрекословно...

Если накроет хозяина, что будут делать коровы, бараны, куры, собачка? За Барсика особо боязно, вдруг пойдет по миру и наткнувшись на трупы станет от голода их поедать... Скотина, конечно, передохнет, в муках голода и жажды. Может они с отчаяния разнесут все, вырвутся и доберутся до корма? Нет, ведь кругом крепкие стены...

...Командировал меня как-то Завгаев в Татарастан, к Шаймиеву за передовым опытом. Шаймиева не было. Я два дня ходил по кабинетам работников Верховного Совета Татарастана и общался с их обитателями. Это были очень грамотные и умные люди. Я завидовал Татарстану. Шаймиев оказался очень мудрым и простым человеком. "Передовым опытом" поделился доступным языком действительно опытного, видящего на много лет вперед человека. Я аккуратно упаковал этот "груз" в памяти и привез домой... но мы им не воспользовались...

Приезжали как то к нам, в МГУ, писатели во главе с Александром Чаковским. Программа у партактивистов была нешуточная: разъяснить малосознательным студентам антисоветизм Солженицына. Тогда за рубежом вышел его роман "Архипелаг ГУЛАГ". Чаковский сделал это так хорошо, что на следующий же день мы купили "Архипелаг..." в складчину, за 180 рублей, и проглотили по очереди....



Наверное, тот, кто прочел записи до этих пор, понял, что все это есть разные обрывки диалога, который постоянно ведется с кем-то внутри и шарахающийся от выстрелов мозг выбрасывает их на бумагу.

...Когда танки входили в город, никто не оказывал им сопротивление. В это утро ехали мы с соседом по улице Маяковского, по этой же улице шли танки. Они не стреляли и в них никто не стрелял. Народ занимался повседневными делами...

...Ребятам стало скучно. Они стали выходить из башен, закуривать, дышать свежим воздухом. Снимают шлемофоны, а под ними русые чубы. Их спрашивают : "Ребята, а вы, ненароком, не из России самой будете?" Те, конечно, гордо: "Да, мы россияне, освободители слабых и угнетенных... - и в свою очередь - А вы, Дудаева, случайно, не видели, а то мы его, окаянного, свергать пришли?". А прохожие пошли и увидели Дудаева, преспокойно брившегося у себя в ванной комнате , так, мол и так, русские ребята на танках подкатили, тебя спрашивают, свергать, дескать, приехали... "Русские!" - воскликнул, должно быть, генерал русской армии и чеченский президент с не меньшей радостью, чем тот грек некогда "Эврика!" и чуть не скосил себе бритвой левый ус! Тут его, безусловно, озарило: "Вот и попались!" Надо полагать, мысленно обнял всех лидеров "оппозиции" и всех прочих, ниспосылавших ему такую удачу,- российских танкистов.

Часам к четырем дня все было аккуратно закончено. В тот же день весь город, вернее, почти вся республика прошлась экскурсией по "мамаеву" побоищу или "курской битве", цокая от удивления языками. Огромный мотор танка, подстреленного на площади президентского дворца, был отброшен от туловища железного чудовища метров на двести. Запомнилась реплика такого же удивленного, как и сам: "Клянусь Аллахом, этим ребятам и положена по праву вся наша нефть". Это была жуткая, вместе с тем и торжественная картина, пахнущая свежими красками, то есть свежей кровью начавшейся войны...

. ..Из книг, вышвырнутых ударом осколка с полки, почему-то дальше всех отлетел Жерар Филипп. Поднял и спрашиваю: "Что, сдрейфил Фан-фан?" С суперобложки, будто мальчик, только что окончивший школу, улыбается совсем не испуганный человек и отвечает: "Да вы, дядя, сами..." Обижаюсь и "дискуссии" кладу конец.

Egal

Пришла мысль написать письмо к берущим город. Потом вспомнилось, что есть уже написанное, еще в прошлом веке, Адамом Мицкевичем, по поводу взятия Варшавы.

...Бедный народ! Разве для этого ты уцелел от очернявших небо стрел сарматов, урагана конницы Атиллы, нашествия Чингисхана, кривых сабель орды Тамерлана, картечи и штыков Ермолова, пушек и пулеметов Деникина, НКВД Сталина, холода и голода Казахстана, чтобы сегодня, на глазах всего мира, в конце ХХ века, гордящегося своим гуманизмом и демократией, погибнуть под бомбами? Сирота ты на этой многолюдной планете. Идущему сегодня под гусеницы танков, под снаряды пушек, под бомбы самолетов, под вероломство генералов, под бессовестность политиков и правителей, да поможет тебе в этот час Тот, Кто помогал всегда, спасал всегда, Тот Единственный, не рожденный и не сотворенный никем, Создающий и Творящий, Вечный, не имеющий себе равных, Всевидящий и Слышащий, Карающий и Прощающий, Воздающий за добро и Судящий за зло, Он - прибежище слабых и беззащитных - да поможет тебе! Да защитит тебя! Да обелит лицо твое - избавлением от черного мрака. Он да будет с тобой в этот час! Хвала Ему Творцу миров! Пусть не смотрит Он на грехи твои, а зрит твое горе, слезы твоих детей, плач их матерей! Слава Господу всего живого и не живого! В Его руки отдаю в сей миг тебя и себя, вместе с тобой...

...Все эти годы много говорили о нефти. Эти разговоры стали неким смогом над республикой. Если кто-то с кем-то сблизился, обязательно должно было присутствовать это слово, если поссорился - оно становилось "яблоком раздора" Чья-то злая ирония или острота, которая пошла по языкам "Ислам - низам, нефть - верхам" родилась не просто от игры слов, но и от практики общения с этой "суммой"...

Воды нет. Как назло, растаял снег. Маленькая Дания требует остановить войну. Спасибо, Андерсен, останусь жив, обязательно, пожму руку твоему памятнику.

Сайдахмед спрашивал: "В интересное положение поставили президент и генералы тех чеченцев, что пропитались русской культурой! Что они им предлагают? Стать предателями? Что им делать, если они прочли слишком много книг, чтобы ненавидеть тех, на чьем языке они написаны и в силу природы не способны на предательство своего народа?".

Многие чеченцы имеют тот или иной интерес в России и особо не мыслит себя без нее. Чеченцы не только не могут ненавидеть Россию - они любят ее! Было бы, наверное, даже неестественно, если бы, после хорошего или плохого совместного жития на протяжении целого исторического периода, такого не было. Здесь переплетены судьбы. Многие сторонники национального суверенитета имеют в Москве свои квартиры, фирмы. Многие члены правительства Дудаева "эмигрировали" сегодня... в Москву. Туда же должны податься и члены нынешнего. Сам Дудаев женат на русской, его дети имеют, наверное, русских теток, дядей, двоюродных... троюродных... Здесь все очень сложно... Никто не прочитал больше русской литературы, десятки тысяч чеченцев служило в российской армии, немалое число служит... Любой чеченец, даже тот, кто драться полезет, если ему сказать, что он человек русской культуры, объективно в чем-то ей принадлежит. Ни один чеченец, как бы ни конфликтовал с московским чиновником и российским президентом, не может уже чувствовать Россию чужой для себя страной.

...Да, чеченцы были разделены на сторонников отделения и противников этого. Но сторонники Москвы были, наверное, не за то, чтоб в Чечне хозяйничали московские чиновники, а противники не имели ввиду строительство бетонной стены между Россией и Чечней.

...Когда шла русско-кавказская война прошлого века, для чеченцев реальная Россия простиралось до Астрахани. Они слышали, конечно, о Санкт-Петербурге и о "белом царе", но во многом это было нечто равное сказаниям о библейском фараоне и его царстве. А реальный конец русско-кавказской войны виделся в походах на Моздок и Кизляр. Плененный Шамиль, по пути в Петербург, проезжая бескрайние просторы, был, говорят, удивлен громадностью России и сказал: "Знал бы, что она такая большая, не стал бы с ней воевать". У чеченцев не было внешней национальной политики, она заменялась национальным поведением. Это поведение исходило из национальной морали и общекавказских этических норм. Для внутрикавказских отношений этого было достаточно, но когда началась экспансия на Кавказ внешних сил, с иными этическими нормами, отсутствие политики обернулось трагедией.



Российское общество раздражало появление чеченцев на общественной сцене страны. Мифические миллионы, якобы попадавшие в руки оборотистых ребят этой национальности, или нарочито преуспевающий вид чеченца, который он способен напустить на себя, не имея при этом в кармане ни гроша, раздражали. Поступок каждого чеченца, или любого, кто называл себя таковым, тут же прикладывался ко всей нации. Слово "чечен" стало нарицательным, Все, кто грабил Россию и переправлял миллионы в заграницу, уловили эти нюансы и избрали громоотводом именно чеченцев.

Образ Дудаева - фанатика создавали искусственно. Для подтверждения этого образа они и провоцировали последнего на разные заявления. А ведь речь шла о человеке, генерале, которому в свое время само Политбюро доверило дивизию авиации стратегического назначения, начиненной таким количеством ядерных бомб, которыми предполагалось разнести в клочки всю Европу.

Многие черты характера делают Дудаева популярным. В нем ощущается изначально заложенная трагичность. Он способен совершать поступки, которые не всякий совершит, но его трудно назвать политиком в общепринятом смысле. Это признается и его близкими. Конечно, он владеет множеством приемов, знает слабости многих московских политиков, но он психологически уязвим, внутренне разочарован и при обстоятельствах, требующих глубоких политических размышлений, холодных расчетов, многократных взвешиваний, поддается эмоциям и часто поддается влияниям неумных и недобросовестных советников. Но он настойчив в своей трагичности и будет до конца играть свою историческую роль.

...Помнится, еще пацаном слышал, как сидели взрослые и рассказывали всякие небылицы, правда, у них они были как бы "былицами".

Шел как-то один муж по безлюдным местам. Неожиданно на пути его возникла красивая поляна и народу на ней собралось много - все нарядные, веселые. Подходит он и видит: свадьбу играют. Его заметили сразу, дорогим гостем назвали, на самое почетное место усадили. Место такое мягкое - усталость слетела мигом. Ухаживают за ним, танцевать приглашают. Отплясал он лезгинку и сел. И видя, как лихо пляшет уже другой джигит, решил, по горскому обычаю, сделать ему салют из кремневого пистолета. Какая пляска у горцев без стрельбы! А рядом сидящий заметил его порыв и говорит: - "Нет, нет, нельзя!" Старики запретили нам стрелять. - !Ладно, говорит он, - не буду, если старики запретили". Праздник в разгаре, напитки подносят ему чудесные, настроение подымается с каждой чаркой и чувствует он себя лучше некуда. Опять пляшут джигиты - не сдержался он, быстро, чтобы сосед не заметил и не успел ему что-нибудь сказать, выхватил пистолет - бах!... и обнаружил себя в темноте - сидящим на куче навоза. Напиток, которым его угощали, оказался... скотской мочой. Понял человек, что попал на свадьбу джинов, которые исчезли от выстрела - те вроде бы выстрелов боятся. Прочитал он тут соответствующие заклинания и пошел дальше. В этом адском пекле, разгуле джинов, вдруг возникает надежда, что все это не по настоящему, а какое-то наваждение, мираж, дьявольское представление, надо выстрелить и все исчезнет, да и не из чего. И что может человек, никогда не стрелявший в человека, на чьей совести лишь единицы убитых тараканов, назойливых мух и несколько зарезанных кур? Да и реальность все это, и от одного выстрела, ничего не изменится, ведь стрельба идет из десятков тысяч автоматов, пулеметов, гранатометов, танков, пушек, "градов", "ураганов". Тут не выстрел требуется, а кусок тишины, чтобы заткнуть эти дула.

Не пребывай там, где люди ссорятся, - советовал мудрец, только не указал такое место...

Сильная стрельба шла в центре, а сейчас перемещается в нашу сторону. Мы живем метрах в трехстах выше Старопромысловского шоссе. Крепко бьют, пойти посмотреть? Уже темно, надо одеться...

...В поисках компота нашел в подвале банку домашнего вина. Эксперимент по его изготовлению проводил сам, года два назад. По запаху определил, что это уже уксус. Тут же вылил эту гадость... Когда были студентами, как-то земляк Муса, с факультета журналистики, привез из дома банку изумительного вина. Попробовали его и поняли что такое вино, описываемое в старых романах. Изготовлено оно было, как пояснил Муса, его соседом в Грозном, старым казаком. Старик угостил его за писание жалоб под свою диктовку. До сих пор задаешься вопросом: почему старик, вместо жалоб, не направлял по инстанциям бутылочку- другую своего изделия? Сразу бы забрали готовить его для членов Политбюро...

...Сегодня не писал. Сделав домашние дела, ходил вниз, посмотреть, нет ли сигарет. Жители пятиэтажек все на улице, топят свои импровизированные печи - готовят. Много детей. Подошел к толпе. Раздавали гуманитарную помощь: рис в пакетах. Выяснилось, что помощь не российская, а дудаевская. Говорят, разбили замки мясокомбината и люди таскают мясо тушами. Из домов, где отсутствуют хозяева, тоже таскают. Там внизу, подошел к двум женщинам, с которыми была бледная девочка пяти-шести лет. Стало жалко ребенка и предложил им прийти за молоком. Спросили: "Сколько стоит?" Ответил, что не продаю, а дам девочке. Говорят: "Шутите, дедушка?" Хотя у меня борода солидная, на "дедушку", конечно, обижаюсь. Пришли через полчаса. Наполнил их банки и еще немного осталось. Сказал, что можно приходить через день.

Батарейки в приемнике сели, ничего не ловится, лишь эфир слабо пищит...

...Огонь притих. Такое впечатление, что дворец взяли или превратили в груду строительного мусора. На той стороне огромное зарево. Центр горит. Очевидец поведал, что прибывает все больше войск и техники. Видимо, поняли, что воевать придется долго и происходящее лишь прелюдия...

По пути к пятиэтажкам, встретил троюродного брата, по матери, Яраги. Кто-то меня окликнул - обернувшись не сразу его узнал. Они живут на две улицы выше. Обросший густой черной бородой, с автоматом. Рассказал, что в центре солдаты стреляют куда попало, не прицельно, обстреливают и дворец, но не прямой наводкой, все вокруг уже заняли. У защитников нет тяжелого оружия, чтобы ответить. Ополченцы находятся в подъездах, вестибюлях, подвальных этажах, их довольно много и настроены решительно, паники и в помине нет. Он выбрался оттуда вчера, переночевал дома и идет обратно. Понял, что там есть какие-то лазейки, можно уходить и возвращаться. Яраги сказал, что это трудно, но можно. Он рисковал, чтоб показаться больному отцу. Яраги еще молод, не женат, сын очень трудолюбивого и религиозного старика, который всю жизнь горбатился рабочим на металлскладе и теперь больной. Сильный был. Помню, как в Казахстане поднимал двухсоткилограммовую бочку с горючим и кидал на подводу. Никогда не крал и вырастил кучу детей. Старший, Висади дома, с отцом. У них тоже скотина и овцы.

...По улице, на мотоцикле, проехали трое ребят. Примостили в люльке большой пулемет, снятый с танка. Этот пулемет просто так не работает, к нему требуется какое-то питание, некая электроника. Но коль возят - значит, приспособили, чтобы стрелял...

Рассказывают, что в районе села Алхазурово сбросили десант и его взяли в плен... Двое из села пошли охотиться и не возвратились. Родственники стали их искать, но найти не смогли. На следующий день искать пошло больше людей, тридцать семь человек. Ходили по лесу, пока по ним не открыли огонь. Но они не растерялись и стали кричать: "...окружай... ни одного не выпускай... давай сюда миномет... поставь там пулемет..." и прочее, будто из фильма "А зори здесь тихие"... Вскоре с той стороны кто-то стал кричать на родном языке. Они узнали голос одного из двух пропавших. Тот передал, что военные хотят вести с ними переговоры. А эти блефуют: никаких переговоров - не сдадутся - уничтожим, сдадутся - будут жить. Тогда десантники стали вести переговоры о сдаче в плен... Сдались пятьдесят человек, вооруженных самым современным оружием. Когда командир увидел, кому сдался, говорят, сел и заплакал... "Чеченский телефон" работает бесперебойно. Конечно, и сплетни всякие разносит, но и достоверные вести попадаются..

...У пятиэтажек все так же. Мужчины ходят с рогатками. Сперва не мог понять, что за детское баловство, а потом, увидев, как один выстрелил из своего оружия в голубя, севшего на карниз дома, сообразил - охотятся.

...Конечно, никто не захочет поставить такую "мелочь", как русско-чеченская война, на уровень своих глобальных интересов. У многих главная проблема - сама Россия, а Чечня уж проблема той. Портить процесс разложения "Империи зла" в своем соку из-за миллиона жизней каких-то кавказских "индейцев" кому выгодно? Почему бы не дать России возможность побомбить саму себя!

Вертолеты летают над нами, кажется, за нас взялись вплотную. Будут поселок обрабатывать снарядами или эти случайные? Больше не стреляют, надо на разведку сходить и скотину выгнать - пусть ищет себе воду. В центре стреляют меньше... Начали опять долбить его - не успеешь предложение записать - ситуация меняется. Не надо было этот злополучный центр и упоминать. Может там, в основном, решили задачу - сегодня вроде суббота - день штурма... Истребители пошли... Долбежка началась с прежней силой, подумал, было... И минуты не прошло, не успел записать, все по новой... Вчера ночью забрался на крышу и долго оглядывался, так сказать, производил рекогносцировку. Внизу, где аэропорт, совхоз "60 лет Октября", наши сады, слышен рев танков, видно, прогревают. Центр горит - все цвета радуги. Особенно хорошо видно ночью, зарево уходит ввысь, будто солнце закатывается в середине неба... Опять в наши края... Считаю выстрелы... Не успеваешь записывать и считать... Теперь "град" - по центру... А это в нашу сторону... Давай, мать твою!... Прерываю... там посмотрим...

Отмыть бы ноги, стыд, если убьют и кто-нибудь увидит такие конечности. Да еще на правой, на безымянном пальце, костная мозоль появилась, прикоснуться нельзя. Нет, не стоит описывать ноги. Это может оказаться самым выразительным местом во всех записях...

Egal

Сегодня день приключений. Если они повторятся - писанине конец, наверняка. Так как вода полностью вышла, уже не первый день, отвязал скотину и пустил поискать себе где-нибудь лужицы, такие встречаются иногда, но очень мутные, если коснуться - сплошная грязь. Скотина начала сходить с ума - запрыгала, забрыкалась и разбежалась. С трудом ее собрал и пустил к сену, которое на улице и огорожено сетчатым забором. Что они делали! Рвали, метали, топтали! Я пришел в ужас - вели себя так, будто не кормлю их два раза в день. Обиделся, разозлился, высказал им все, что думаю о них и обо всем этом, а им все равно. Тогда с отчаяния присел там и закурил. Тут подошел Супьян, он у нас сторож на садах и заодно председатель садоводческого товарищества, словом, главный. Пришел просить пшеницу для кур. У него есть мотороллер, но был без него. Он собрался уходить, у него тоже скотина, да еще через стрельбу надо пробираться, а время к вечеру. И тут как шарахнет-шарахнет над нами и вокруг. Супьян заскочил во двор первым, я, сидевший на скамейке, немного замешкался, но тоже рванул вслед. Осколки сыпались дождем, но ни один нас не задел и мы были этим удивлены. Смотрю на Супьяна - весь бледный и сам, наверное, был такой же, но все же пытался улыбнуться, спустить это дело на шутке, но ему было не до этого. Покурили, сидя на корточках, в котельной, войти в дом он отказался. Только он встал, чтобы уйти, как еще раза три шарахнуло. Опять покурили. Все же уговорил его войти во времянку и угостил чаем. Больше не стреляли, и Супьян ушел... Скотина за это время ушла неизвестно куда. Смотрю, в нашем закоулке столько осколков, что ими можно батальон уложить, а в нас ни один из них не попал, хотя находились мы просто под ними! Думал, что они алюминиевые, куда там, такие крепкие, что не согнешь, длинные такие, на одном сохранилась даже маркировка и остатки резьбы. Стал собирать их, но перестал - слишком много. Пошел искать скотину и вижу - прямо на обочине дороги небольшая труба лежит. Пригляделся, а это снаряд или ракета вертолетная, размером с футляр, в который складывают чертежи. На хвосте этой штуки какие-то трубочки со следами горения, видимо, сопла, в них можно было засунуть палец, кажется отверстий было шесть. Этот снаряд не разорвался. Прямо перед гаражом Магомедсани взорвались два таких. Это через несколько домов. Они в бегах. По улице валяется много веток деревьев, скошенных снарядами, как трава... На той улице загорелся дом. Перед домом Магомедсани растет большой абрикос. Он весь изрешечен и проглядывается насквозь. Скотину искал долго, нигде не мог найти - след простыл. Пришлось вернуться и начать поиски заново, уже по следам. Они повели туда, куда обычно мы гнали их пасти. А там постоянно идет перестрелка. Говорят, снайпера воюют и убивают каждого, кто там появляется. Все же пошел туда, но без особого энтузиазма. Иду и побаиваюсь. Вокруг не души, будто все вымерло. Дошел до верха холма, где стоят недостроенные коттеджи, их там штук двадцать. Многие разрушены, крыши превращены в абстрактные картины. Стрельба идет, но свист пуль, правда, не слышен, что несколько утешает. Перестрелка идет между Карпинским курганом и холмом, который метрах в трехстах. Постоял за коттеджем, наблюдая это дело, думая, двигаться дальше или нет? Набрался-таки решимости и двинулся - вышел на открытое со всех сторон место. Стрельба слышалось отчетливей и ощущения были, будто пули летят поверх головы. Сделал еще шагов двадцать-тридцать. Вдруг рядом взлетела земля. Здесь раньше коммуникации собирались проложить к строящимся коттеджам и прорыли канаву, сразу запрыгнул в нее и выкурил сигарету, не высовывая носа. Потом надоело. До ближайшего коттеджа было метров 25-30, теперь это расстояние представлялось, конечно, в километрах. Рванул оттуда со второй космической скоростью и через сто лет бега оказался за стеной коттеджа. Перевел дух и пошел домой... Скотины не видно, и думаю, что делать, покоя же все равно нет? Разозлился и пошел обратно туда, откуда вернулся. Идти все по грязи. Шел уже не пригибаясь. Добрался до канавы где недавно прятался, перепрыгнул ее и пошел к месту, откуда видна вся ложбина. Стрельба идет по-прежнему. Скотины моей в ложбине нету. Не знаю почему, но рядом нигде земля не взлетала. Может в бинокль рассмотрели, что безоружный или вообще не заметили. Вернулся домой злой пуще прежнего. Смотрю, на металлических дверях помещения, где содержится скотина замок повешен, открываю - скотина там... Оказывается , Якуб, сосед, что живет несколько наискось от нас, встретил моих животных на другой стороне, когда шел снизу, и загнал. Якуб сын Хусейна. Его домашние уехали, а он остался. Скотины у них нет. Убедился, что я плохой следопыт. Привязал беглецов и в наказание кормить не стал. Зачем, когда они сегодня съели в три раза больше сена, чем обычно и еще ведро пшеницы, что баранам поставил? Я из-за них под пули хожу, а они ведут себя, как им и положено, по-скотски... Вот спасу скотину от войны и никогда в жизни больше держать не буду.

Каждый день рядом кого-то убивают. Сегодня утром сильно били по пятиэтажкам. Вспоминаешь тех, кто был там на улице и готовил еду... О девочке, которой молоко дал... А вдруг все их "печи" разнесло... Хоронить негде - к могилам не добраться. Те, кто внизу, хоронят вдоль железнодорожного полотна, за металлскладом много холмиков... на нашей стороне - во дворе школы. Хоронить-то и не хоронят, а слегка прикапывают. И солдат троих, что лежали у поста ГАИ, там же и прикопали. Не узнают родители, где сыновья присыпаны.

Нужно ли сегодняшнему человеку хранить в памяти сонеты Шекспира, эпиграммы Бернса, басни Эзопа, кое-что из Ювенала, Вергилия, Данте? Читать Адама Смита? "Войну и мир"?.. Ни к чему все это. Каждый современный человек должен превратиться в "спецназовца", "командос", "Рембо", заучить назубок способы выживания: как достать воду, хлеб, дрова, печь лепешку, доить коров...

...Ходим с Барсиком по двору, изредка перекидываясь разным, что приходит в головы, а больше жалуясь - один на собачью жизнь, другой на человечью. На вопрос, что самое тяжелое в их собачьей жизни, он отвечает: " Дружба с человеком". Меня это задевает и говорю, что в таком случае у нее есть право на "суверенитет" - покинуть человека. Тогда он пускается в исторический экскурс, говорит, что дружба с человеком оторвала собаку от природы, изначальной жизни - теперь ей трудно вернуться на многие тысячи лет назад, хотя некоторые, пытаясь сделать это, и уходят, предпочитая бродяжничать на стороне, чем жить с человеком. Ведь в те времена, когда человек пригласил собаку в свою пещеру и предложил дружбу, он был другим - жаловался на свою беспомощность и собаке стало его жалко. Она помогла ему выжить. Но выжив, он стал нападать на такого же, как и сам, заставлять собаку кусать человека - сделал из нее друга, чтоб сделать врагом другого. Возразить ему особо нечем. Потом начинаю оправдываться, рассказывать о причинах... трудностях... проблемах человека... Барсик хотя и слушает, но видно, что говорю неубедительно.

...Надо с утра записать сон. Приснилось, что солдаты взяли дом, поселились в нем и поставили все верх дном. Расставили койки, все взяли в руки по книге и читают. Смотрю, у всех на руках почему-то Купер. Не знаю, почему именно он, ведь и не вспоминал о нем, и читал сто лет назад... Они загибали листы, портили переплеты, я с ними ругался. А один, вижу, внимательно читает записи. Говорю ему, а это оставь, здесь очень неразборчиво, лучше книгу почитай, как и другие. А он - нет, я историк, хочу вникнуть, а книгу сам почитай, - и по листочкам разбирает тетрадь. Листы гнутые, с какими-то большими буквами, хотя у меня почерк мелкий... Тут как всегда проснулся на самом интересном месте. В течение дня, наверное, выяснится, что сие означает. Может в поселке появятся солдаты? Говорят, что уже близко подошли...

Поставил на печь кастрюлю со снегом. Почувствовав голод, решил сделать яичницу. Только начал помешивать яйца на сковородке - тут и ударило, загрохотало, завизжало - оконная рама с треском влетела в комнату, вместе с ней и обломанная ветка айвы, осколки свистели в комнате, будто шпана на улице, угодили в печь, кирпичи стали разлетаться тоже осколками. Машинально опрокинулся, накрылся матрацем, валявшимся тут же. По нему что-то царапалось, втыкалось, но не высовывался и провел под ним вечность . Осмотрел матрац - из него торчали клоки ваты... и семь мелких осколков. Стекло керосиновой лампы разбито вдребезги. Кастрюля на старом серванте получила вмятину. Разбросало кучу книг из того же серванта. Это был налет вертолетов. Вчерашний был не таким жутким, хотя вчера и казался таковым. Они третий день бьют именно по нашему кварталу, а точнее по нескольким улицам. Смысл данной акции не понятен... Когда на расслабленных ногах вышел во двор, кругом был ужас! Целый снаряд, уткнувшись в землю, лежит во дворе, в двух метрах от окна комнаты, в которой спишь, делаешь записи. Крыша сарая пробита, окна - вдребезги, с улицы пробита стена. В комнату, где книги, не стал и заходить. Слава богу, крыша дома цела. Скотина жива. Долго не мог понять где Барсик. Искал и искал его, но ни живым, ни мертвым не нашел. Отчаявшись, вернулся в комнату и, как обычно, устроившись на углу топчана, стал делать эти записи. Как-то случайно взгляд попал под сервант, который стоит почти напротив места, где сижу, и увидел две светящиеся точки. После долгих соображений понял, что это глаза Барсика... Выйти из своего убежища он ни за что не согласился и находился там несколько часов. Буквально, минут двадцать назад, с трудом вытащил его и выпроводил на улицу. Сейчас пишу и слышу его непрерывное тявканье... Яичница сгорела - в сковородке черная копоть, ну и пусть, есть и не хочется. Из печки выпали горящие поленья - сгорела часть козьей шкуры, что была постлана рядом. Матрац, что лежит здесь со времен, когда мать была дома, служил мне на полу подушкой, а теперь, по совместительству и бронежилетом. Вся улица в ямах, от разрывов, там еще три неразорвавшихся снаряда - благословен брак оружейников! У Якуба снаряд снес крышу дома, а затем уткнулся носом в пол. И представлять не хочется, что было бы, если б взорвался! Окна разбиты у всех домов по улице. На несколько домов дальше от Якуба живет Салавди, тихий, безобидный и бедный человек. У Салавди пробило снарядом стену, пролетев сквозь старый диван, на котором тот спит, снаряд пробил дверь комнаты, буфет, и ушел в пол. другой - во дворе - ушел в землю, прямо по стене вылитого бетонного фундамента. Слава Всевышнему, что они не взорвались! Будем надеяться, что и не взорвутся. Разбило дом соседа с той стороны, по улице Шекспира, но туда не ходил.

Что-то не пришли сегодня две женщины за молоком. Будем считать, что постеснялись...

...Почему-то, вспомнился Никита Сергеевич Хрущев, долго думал о нем. С его именем чеченцы связывают возвращение на родину... Когда стал помощником Завгаева, подал идею поставить Хрущеву памятник в Грозном. Завгаеву идея понравилась. Съездил в Москву, встретился с сыном Никиты Сергеевича - Сергеем Никитичем. Ему тоже идея понравилась. Договорились и со скульпторами - отцом и сыном, фамилию, которых запамятовал... Сергей Никитич был поразительно похож на отца, разве что выше ростом. Но последовавшие события похоронили идею. Нет, и не поэтому поводу вспомнился Никита Сергеевич, а по какому-то другому. Странно, целый час думаешь о человеке и не можешь вспомнить, почему вдруг всплыл в памяти.

...Кажется, опять где-то склад разбили. Целый день мародеры возят на мотоциклах, мотороллерах, машинах, автобусах то муку, то какие-то мешки.