|
18.01.2007, 15:13
| #11 (ссылка) |
 | Пагода Шведагон На вершине холма, к северу от Янгона в Мьянме, чистым золотом сияет сооружение, похожее на гигантский колокол. Оно напоминает солнечный свет, которому придали форму и заморозили. Мьянму издавна называют «страной пагод», но самая великолепная из всех, конечно, Шведагон. Ее центральная ступа (куполообразное сооружение) возвышается над лесом шпилей более мелких пагод и павильонов как гигантский корабль. Комплекс, расположенный более чем на 5 гектарах земли, включает в себя главную пагоду, множество более скромных шпилей, скульптурные изображения необычных и самых обычных животных: золотых грифонов, полульвов-полугрифов, сфинксов, драконов, львов, слонов. Созерцать все это - значит присутствовать на празднике.  На протяжении столетий принцы и короли принимали на себя заботу о храме. Они вырубали наступающие джунгли и по мере надобности перестраивали и реставрировали храм. Современную форму он принял в XV веке, во времена правления царицы Шинсобу, при которой ступа была также впервые покрыта золотом. В соответствии с ее волей пагода была обшита золотым листом, вес которого соответствовал весу тела царицы (40 кг). Ее зять и наследник царь Дхаммазеди был еще щедрее. Он преподнес в дар храму золото на новое покрытие, вес которого в четыре раза превышал его собственный. "Шве" переводится с мьянманского как "золотой", "Дагон" - это название местности. Форма пагоды напоминает перевернутую чашу для милостыни, принадлежавшую Будде. Над ней возвышается золотой шпиль. Сужаясь, он образует изящный «зонтик», с которого свисают золотые и серебряные колокольчики. Над зонтиком поднимается инкрустированный драгоценными камнями флюгер, увенчанный золотым шаром, украшенным 4351 бриллиантом (вес одного из них - он расположен на самом верху - 76 карат). Пагода увенчана флагом с 1100 бриллиантами, помимо них на нем расположено ещё 1383 других драгоценных камня. От основания до верхушки высота пагоды составляет 99 м, верхушка облицована 13 153 золотыми плитками, каждая размером 30 см2. Под навесами установлены огромные колокола. Колокол Маха Тиссада, к примеру, весит 42 тонны, а Сингумин - 23. Этот колокол стал для мьянманцев символом независимости: в 1825 году англичане пытались вывезти его в Калькутту, но лодка не выдержала веса колокола, и он ушёл под воду. Попытки британцев поднять колокол на поверхность успехом не увенчались, и тогда англичане пообещали оставить колокол в Мьянме, если местные жители поднимут Сингумин со дна. Бирманцы просунули под колокол бамбуковые бревна, и он всплыл самостоятельно. Шведагон — это не просто памятник прошлого или место организованных молений. Как магнит притягивает он к себе буддийских монахов и паломников - они направляются к этому священному месту, чтобы молиться и предаваться медитации. Пагода манит к себе и простых верующих, они приклеивают золотую фольгу на ступу или оставляют в дар цветы, отдавая дань уважения небесным столбам. Бирманская астрология делит неделю на восемь дней (среда в полдень делится на два дня), каждый из которых ассоциируется с какой-либо планетой и с животным. Восемь небесных столбов стоят у основания центральной пагоды, указывая на все стороны света. В зависимости от дня недели, в который человек родился, он оставляет цветы и другие подношения у соответствующего столба. Такой же ритуал повторяется и в пагоде Восьми дней, входящей в комплекс и тоже особом месте паломничества. Нет числа путешественникам, которых на протяжении многих веков волновали и вдохновляли облака благовоний, эхо молитв, но больше всего золотое облачение Шведагона. Одни описывали его внешнее великолепие, например Редьярд Киплинг: «Прекрасное, мерцающее чудо, которое сияет на солнце!» Другие же, среди которых было немало людей, не исповедующих буддизм, например Сомерсет Моэм, писали о его духовной притягательности. Моэм говорил, что вид пагоды поднимает настроение «как нечаянная надежда в кромешной тьме души».
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* |
|  |
|
18.01.2007, 15:17
| #12 (ссылка) |
| | Мавзолей Тадж–Махал О чем чаще всего вспоминают люди, мечтающие посетить Индию? Что является неофициальным, но самым популярным в мире символом этой страны? Тадж Махал!  У Шаха Джахана, как его стали почтительно называть после восшествия на престол в 1628 году, был большой гарем, как и полагается такому высокому правителю. Но супруги так нежно любили друг друга, что французский врач, философ и путешественник Франсуа Бернье, проживший в Индии двенадцать лет, отмечал в своих записках, что Шах Джахан «не обращал внимания на других женщин, пока она была жива». Мумтаз Махал, единственная из жен сопровождала его даже в далеких военных походах, стойко перенося все тяготы вместе с мужем, единственный человек, которому он полностью доверял и даже советовался!  Во период правления Великих Моголов, Агра наравне с Дели считалась столицей империи, достигшей к тому времени своего расцвета. По традиции, в пригороде, на берегу Джамны и было решено возвести здание. Место выбрано было удивительно удачно, ни одно землетрясение еще пока не причинило серьезного ущерба мавзолею. Здание строилось 22 года, на строительство собрали со всей страны больше двадцати тысяч человек. Главный архитектор, ширазский Устад (что означает «мастер») Иса Кхан получил неограниченные полномочия, и он их оправдал. Мрамор привозили за 300 километров из уникальной раджпутанской каменоломни. По легенде, к строительству были привлечены иностранные архитекторы - венецианец и француз, но их подлинные имена не дошли до нас.  Со стороны реки ничего нет, чтобы ничто не заслоняло сам мавзолей. Джамна здесь не очень спокойная, поэтому увидеть идеальное отражение практически невозможно, что подчеркивает иллюзию нереальности. Многие люди специально приходят на противоположный берег рано утром, чтобы увидеть воочию, как парит в предрассветном тумане это величественное здание, а с первыми лучами солнца начинается игра цвета на его стенах. Возможно, эта воздушность создается непривычными для нас пропорциями, когда высота равняется ширине фасада, а сам фасад прорезан огромными полукруглыми нишам и кажется невесомым. А может, это главный купол уносит ввысь за собой всю остальную конструкцию - четыре малых купола и четыре минарета.  Когда строительство подошло к концу, в 1653 году, стареющий правитель отдал приказ приступить к возведению второго здания - мавзолея для него самого, точной копии первого, но из черного мрамора. Это было уже безрассудством: страна разорена многочисленными войнами и дорогостоящим проектом, народ роптал. В 1658 году Шаха Джахана сверг его сын Аурангзеб. Он прекратил строительство второго мавзолея, а отца заточил до конца жизни в башне Красного Форта в Агре. Там и провел оставшиеся 9 лет, в комнате, из окна которой был виден Тадж Махал. Только после смерти он вновь воссоединился со своей любимой - согласно завещанию, его похоронили рядом, в одном с ней склепе. Сейчас мавзолей - одно из самых посещаемых мест не только туристами, но и самим индусами. Когда-то огромные двери, символизировавшие вход в рай, были целиком из серебра, тонкий рисунок тысячами серебряных гвоздиков был выложен на них. Сейчас двери медные, прежние украдены. Да и драгоценные камни на фасаде и изнутри сильно поредели с тех пор. Нет и золотого парапета, и жемчужного покрывала на месте сожжения тел... Когда-то с минаретов влюбленными были совершены несколько самоубийств, теперь наверх не пройти, закрыто. Со всех четырех сторон мавзолея стоят полицейские, строго наблюдающие за тем, чтобы объективы не поворачивались в сторону национальной святыни. Фотографироваться туристам "на фоне" можно только с одной точки - от входа. Наверное, это правильно, ведь туда приходишь, чтобы наслаждаться зрелищем, а не думать о том, как это будет выглядеть в семейном альбоме. На надгробиях всегда живые цветы. Не мертвым людям - вечно живой Любви!
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* |
|
| |
|
18.01.2007, 15:22
| #13 (ссылка) |
| | Пещерные города Каппадокии Несколько миллионов лет назад, еще в третичный период, в Анатолии произошло извержение вулкана Эрджиеш-Дагы — самой высокой горы Малой Азии. Потоки лавы, смешанной с пеплом, хлынули в долину Гереме и толстым слоем покрыли территорию в несколько тысяч квадратных километров. Потом за долгие века ветры унесли, дожди смыли легкие породы, а застывшая лава и спрессовавшийся пепел постепенно превратились в туф — мягкий в обработке и одновременно прочный строительный материал. Так появились высокие конусообразные скалы Каппадокии (местности в средней Анатолии) — целый лес разноцветных каменных столбов, шпилей, грибов и башен, тянущийся на десятки километров.  В этих местах, изолированных от остальной части Малой Азии непроходимыми лесами и высокими горами, люди селились очень давно. В туфовых нагромождениях, легко поддававшихся обработке, они вырубали себе жилища и погреба, на плодородных землях долин выращивали зерно, овощи и фрукты. В IV веке пустынные и уединенные пещеры долины Гереме привлекли монахов-христиан, которые стекались сюда из всех районов Римской империи. Они нашли пещеры, образовавшиеся в лавовых конусах, идеальным местом для отшельнического скита, где можно быть ближе к Богу. Пещер было много, а странной формы скалы можно легко выдолбить и превратить в жилища, в них можно было вырубить другие помещения и проложить множество ходов. Монахи усердно долбили пещеры, устраивая в них кельи и церкви, стены и своды которых украшали разноцветными фресками.  В IV веке был основан монастырь Архангелов. По преданию, в 325 году на его месте был ночлег царицы Елены, когда она уже в весьма преклонных летах путешествовала в Иерусалим. Тогда явился ей во сне небесный архангел Михаил и возвестил, что Святой Крест Господень, скрытый в земле, извлечется ею оттуда. Обрадованная этим известием, мать императора Константина пообещала воздвигнуть храм на том самом месте, где ей явился архистратиг. — Не здесь, не здесь, — сказал посланник Божий, — а на месте, поросшем тернием, куда я сам тебя поведу, построить обитель во имя Архангелов и всех бесплотных сил, которые хранят человека и споспешествуют праведнику стоять в правоте. Проснувшись, царица Елена увидела над собой огненную звезду, которая и повела ее в путь, а потом остановилась над местом, где лежал один камень. Здесь и был поставлен престол Архангелов, а поднятый из земли камень вделали в стену так, чтобы можно было видеть обе противоположные его стороны, различающиеся цветом. Все храмы Каппадокии богато расписаны: стены, потолки, колонны и своды покрыты красочными фресками. Роспись делалась в IX—X веках, но в сухой прохладе фрески и до настоящего времени сохранили первозданную чистоту красок. Основу красок во всех фресках составлял яичный желток в сочетании с растительными и минеральными компонентами. Благодаря такой основе краски, плотно положенные на туфовый грунт, не боятся сырости и не трескаются. Лишь кое-где лики святых иссечены прямыми полосами — это следы от сабель сельджуков. История не сохранила имена тех, кто создавал эти иконописные шедевры. В литературе лишь туманно упоминается, что среди украшавших пещерные храмы живописцев были армяне, а также греки из Киликии и Византии. Входы в подземные жилища и храмы тщательно маскировались, переходы из жилищ В церкви и монастыри перекрывались круглыми каменными блоками, которые выкатывались из потайных ниш. Наружу выводились дымоходы и вентиляционные стволы, не заметные для постороннего глаза.  Южнее долины Гереме находятся два города — Каймакли и Дерин-кЬю, в которых до сих пор ведутся археологические исследования. Небольшой город Каймакли интересен тем, что под ним находится еще один город— подземный. Это довольно просторный, хотя и несколько мрачноватый лабиринт из ходов и залов, расположившихся на четырех уровнях. Город Деринкюю имеет восемь подземных уровней и уходит в глубь 3^мли на 85 метров. Эти города-катакомбы, вырубленные все в том же туфе, располагались на 6—8 уровнях-этажах и потому могли служить убежищем сразу для нескольких тысяч человек. Все в городах было приспособлено для длительного проживания: продовольственные склады, колодцы, кухни, вентиляция, выдолбленные в камне чаны, в которых давили виноград и делали вино. Здесь жили, справляли свадьбы, рожали Детей, умирали. В городах-катакомбах, кроме монастырей и церквей, Имелись мастерские, даже конюшня и загон для скота. Когда не было непосредственной опасности нападения, люди выходили из подземных городов на поверхность и занимались сельским хозяйством- В случае же опасности они снова скрывались под землей, тщательно замаскировав все ходы в свои жилища. Из поколения в поколение обитатели Каймакли и Деринкюю углубляли и совершенствовали свои подземные жилища, делали все возможное, чтобы обезопасить себя от вражеских нападений. Они сооружали Ложные коридоры, которые заканчивались глубокими провалами, делами тайные переходы в жилые комнаты и залы. Воздух в городах был чистым и свежим, поэтому дышалось там легко. Через все этажи, под которыми протекают грунтовые воды, были пробиты вентиляционные шахты с проемами в каждом ярусе. Бадьями, привязанными к толстым канатам, подземные жители поднимали наверх воду Ученые предполагали, что города Каймакли и Деринкюю, возможно, были соединены между подземным тоннелем, но найти его долгое время не удавалось. Но вот спелеологи совершенно случайно обнаружили в Деинкюю, на уровне третьего яруса, высокий и широкий коридор, который Отходил в сторону от одного из тоннелей. Оказалось, что именно этот коридор и 21 Название «Каппадокия» восходит к языку древних хеттов и переводится «Страна белых лошадей» соединял два города, так что их жители, даже не выходя на поверхность, могли общаться между собой и помогать друг другу в борьбе с врагом. В XIV веке могущественная Византийская империя пала под ударами турок, и на смену христианству пришел ислам. Турки знали о проживающих здесь христианах, но довольно терпимо относились к ним, не разрушали их храмы и жилища. Но впоследствии монастыри в долине Гереме распались, и монахи разбрелись в разные стороны. Действующих церквей здесь в настоящее время нет, так как нет христианского населения: последние христиане покинули Каппадокию в 1924 году. Однако опыт христианских монахов переняли турки-крестьяне. Так как не было дерева для возведения домов, они тоже стали вырубать себе жилища в лавовых конусах. Такие дома даже имели некоторые преимущества: они ничего не стоили (кроме собственного труда), не требовали ремонта и защищали от грабителей. Кроме того, их можно было постоянно расширять, добавляя к основному помещению кладовые: а если семья разрасталась, то и новые комнаты. В таких жилишах обычно имеется большая комната высотой до трех метров, которая одновременно является и гостиной, и столовой. Посередине ее стоит большой стол, высеченный из камня, и каменные сиденья, которые тянутся вдоль стен. Они покрыты ковром и тонкими подушками; несколько ковров висят на стенах. Во всех помещениях вырублены обычно два окна.
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* |
|
| |
|
18.01.2007, 22:55
| #15 (ссылка) | |
| | Цитата:
Но,конечно же,я буду продолжать и надеюсь мне в этом помогут 
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* | |
|
| |
|
18.01.2007, 22:58
| #16 (ссылка) |
| | Висячие сады Семирамиды Висячие сады Вавилона моложе пирамид. Они строились в те времена, когда уже существовала "Одиссея" и возводились греческие города. И в то же время сады куда ближе к египетскому древнему миру, нежели к миру греческому. Сады знаменуют собой закат ассиро-вавилонской державы, современницы древнего Египта, соперницы его. И если пирамиды пережили всех и живы сегодня, то висячие сады оказались недолговечными и пропали вместе с Вавилоном - величественным, но не прочным гигантом из глины.  В 331 году до нашей эры жители Вавилона отправили македонцу послов с приглашением войти в Вавилон с миром. Александр был поражён богатством и величием хотя и пришедшего в упадок, но ещё крупнейшего города мира и задержался там. В Вавилоне Александра встретили как освободителя. А впереди лежал весь мир, который следовало покорить. Не прошло и десяти лет, как круг замкнулся. Владыка Востока Александр, усталый, измученный нечеловеческим напряжением восьми последних лет, но полный планов и замыслов возвратился в Вавилон. Он готов был уже к завоеванию Египта и походу на Запад, чтобы подчинить себе Карфаген, Италию и Испанию и дойти до предела тогдашнего мира - Геркулесовых столпов. Но в разгар приготовлений к походу занемог. Несколько дней Александр боролся с болезнью, совещался с полководцами, готовил к походу флот. В городе было жарко и пыльно. Летнее солнце сквозь марево наклоняло рыжие стены многоэтажных домов. Днём затихали шумные базары, оглушенные невиданным потоком товаров - дешёвых рабов и драгоценностей, привезенных воинами с индийских границ, - легко доставшейся, легко уходящей добычей. Жара и пыль проникали даже сквозь толстые стены дворца, и Александр задыхался - за все эти годы он так и не смог привыкнуть к жаре своих восточных владений. Он боялся умереть не потому, что трепетал перед смертью - к ней, чужой да и своей, он присмотрелся в боях. Но смерть, понятная и даже допустимая десять лет назад, сейчас была немыслима для него, живого бога. Александр не хотел умирать здесь, в пыльной духоте чужого города, так далеко от тенистых дубрав Македонии, не завершив своей судьбы. Ведь если мир столь послушно ложился к ногам его коней, то, значит, вторая половина мира должна присоединиться к первой. Он не мог умереть, не увидев и не покорив Запада. И когда владыке стало совсем худо, он вспомнил о том единственном месте в Вавилоне, где ему должно полегчать, потому что именно там он уловил, вспомнил - а вспомнив, удивился - аромат македонского, напоённого светлым солнцем, журчанием ручейка и запахом трав леса. Александр, ещё великий, ещё живой, в последней остановке на пути в бессмертие, приказал перенести себя в висячие сады... Навуходоносор, создавший эти сады, руководствовался благородной причудой деспота, ибо у деспотов тоже бывают причуды благородные - для кого-то, но никогда для всех. Навуходоносор любил свою молодую жену - мидийскую принцессу, тосковавшую в пыльном и лишённом зелени Вавилоне по свежему воздуху и шелесту деревьев. Царь вавилонский не перенёс столицу к зелёным холмам Мидии, а сделал то, что недоступно прочим смертным. Он перенес сюда, в центр жаркой долины, иллюзию тех холмов. На строительство садов, приюта для царицы, были брошены все силы древнего царства, весь опыт его строителей и математиков. Вавилон доказал всему свету, что может создать первый в мире монумент в честь любви. И имя царицы сказочным образом смешалось в памяти потомков с именем иной, ассирийской правительницы, а сады стали известны как сады Семирамиды - может, это была ревность человеческой памяти, для которой великое деяние должно быть связано с великим именем. Царица Тамара никогда не жила в замке, названном её именем, и никогда, будучи женщиной благочестивой, любящей своего второго мужа и детей, не помышляла о том, чтобы скидывать со скал незадачливых любовников. Но трагедия должна быть освящена великим именем: иначе ей недостаёт драматизма. Сады, созданные строителями Вавилона, были четырёхъярусными. Своды ярусов опирались на колонны высотой двадцать пять метров. Платформы ярусов, сложенные из плоских каменных плит, были устланы слоем камыша, залитого асфальтом и покрытого листьями свинца, чтобы вода не просочилась в нижний ярус. Поверх этого был насыпан слой земли, достаточный для того, чтобы здесь могли расти большие деревья. Ярусы, поднимаясь уступами, соединялись широкими пологими лестницами, выложенными цветной плиткой. Ещё шло строительство, ещё дымили кирпичные заводы, где обжигались широкие плоские кирпичи, ещё брели с низовьев Евфрата бесконечные караваны повозок с плодородным речным илом, а с севера уже прибыли семена редких трав и кустов, саженцы деревьев. Зимой, когда стало прохладнее, на тяжёлых повозках, запряженных быками, начали прибывать в город большие деревья, тщательно завернутые во влажную рогожу. Навуходоносор доказал свою любовь. Над стометровыми стенами Вавилона, настолько широкими, что на них могли разъехаться две колесницы, поднималась зелёная шапка деревьев сада. С верхнего яруса, нежась в тенистой прохладе, слушая журчание водяных струй - день и ночь рабы качали воду из Евфрата на много километров вокруг царица видела лишь зелёную землю своей державы. Со смертью Александра Македонского мгновенно рассыпалась его империя, растащенная на куски спесивыми полководцами. И Вавилону не пришлось вновь стать столицей мира. Он захирел, жизнь постепенно ушла из него. Наводнение разрушило дворец Навуходоносора, кирпичи спешно построенных садов оказались недостаточно обожжёнными, рухнули высокие колонны, обвалились платформы и лестницы. Правда, деревья и экзотические цветы погибли куда раньше: некому было день и ночь качать воду из Евфрата. Сегодня гиды в Вавилоне показывают на один из глиняных бурых холмов, напичканный, как и все холмы Вавилона, обломками кирпичей и осколками изразцов, как на остатки садов Семирамиды.
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* |
|
| |
|
18.01.2007, 23:00
| #17 (ссылка) |
| | Храм Артемиды Эфесской С храмом Артемиды Эфесской давно возникла путаница, и поэтому не совсем ясно, о каком из этих храмов говорить: о последнем или предпоследнем? Издавна авторы, пишущие об этом чуде света, неточно представляют себе что же сжёг Герострат и что построил Херсифрон. Поэтому, я думаю, нужно рассказать о двух храмах, двух зодчих и одном преступнике. Эта история драматична, трудно решить, что же здесь торжествует - зло или добро. Эфес был одним из крупнейших городов в Ионии, пожалуй самой развитой и богатой области греческого мира, обогащённого здесь культурой Востока. Именно из малоазийских городов выходили смелые мореплаватели и колонисты, держащие путь в Чёрное море и к африканским берегам. Богатые полисы Ионии много стоили. В античном мире каждый знал о храме Геры на Самосе, храме Аполлона в Дидимах, близ Милета, о храме Артемиды в Эфесе...  В архитекторах, художниках и скульпторах недостатка не было. Лучшим был признан проект знаменитого Херсифрона. Тот предложил строить храм из мрамора, причём по редкому тогда принципу ионического диптера, то есть окружить его двумя рядами мраморных колонн. Печальный опыт прежнего строительства в Эфесе заставил задуматься архитектора над тем, как обеспечить храму долгую жизнь. Решение было смелым и нестандартным: ставить храм на болоте у реки. Херсифрон рассудил, что мягкая болотистая почва послужит амортизатором при будущих землетрясениях. А чтобы под своей тяжестью мраморный колосс не погрузился в землю, был вырыт глубокий котлован, который заполнили смесью древесного угля и шерсти - подушкой толщиной в несколько метров. Эта подушка и в самом деле оправдала надежды архитектора и обеспечила долговечность храму. Правда, не этому, а другому... Очевидно, строительство храма было сплошной инженерной головоломкой, о чём есть сведения в античных источниках. Не говоря уже о расчётах, которые приходилось вести для того, чтобы быть уверенным в столь неортодоксальном фундаменте, приходилось решать, например, проблему доставки по болоту многотонных колонн. Какие повозки не конструировали строители, под тяжестью груза они неумолимо увязали. Херсифрон нашёл гениально простое решение. В торцы стволов колонн вбили металлические стержни, а на них надели деревянные втулки, от которых шли к быкам оглобли. Колонны превратились в валики, колёса, послушно покатившиеся за упряжками из десятков пар быков. Когда же сам великий Херсифрон оказывался бессильным, на помощь ему приходила Артемида: она была заинтересованным лицом. Несмотря на все усилия, Херсифрон не смог уложить на место каменную балку порога. Нервы архитектора после нескольких лет труда, борьбы с недобросовестными подрядчиками, отцами города, толпами туристов и завистливыми коллегами были на пределе. Он решил, что эта балка - последняя капля, и начал готовиться к самоубийству. Артемиде пришлось принять срочные меры: Утром к запершемуся в "прорабской" архитектору прибежали горожане с криками, что за ночь балка самостоятельно опустилась в нужные пазы. Херсифрон не дожил до завершения храма. После его преждевременной смерти функции главного архитектора перешли к его сыну Метагену, а когда и тот скончался, храм достраивали Пеонит и Деметрий. Храм был закончен примерно в 450 году до нашей эры. Как он был украшен, какие стояли в нём статуи и какие там были фрески и картины, как выглядела сама статуя Артемиды, мы не знаем. И лучше не верить тем авторам, которые подробно описывают убранство храма, его резные колонны, созданные замечательным скульптором Скопасом, статую Артемиды и так далее. Это к описанному храму отношения не имеет. Всё, что сделал Херсифрон и его преемники, исчезло из-за Герострата. История Герострата, пожалуй, одна из наиболее поучительных притч в истории нашей планеты. Человек, ничем не примечательный, решает добиться бессмертия, совершив преступление, равному которому не совершал ещё никто (по крайней мере если учесть, что Герострат обошёлся без помощи армии, жрецов, аппарата принуждения и палачей). Именно ради славы, ради бессмертия он сжигает храм Артемиды, простоявший менее ста лет. Это случилось в 356 году до нашей эры. Кстати, именно в день, когда родился Александр Македонский. Деревянные части храма, просушенные солнцем, запасы зерна, сваленные в его подвалах, приношения, картины и одежда жрецов - всё это оказалось отличной пищей для огня. С треском лопались балки перекрытий, падали, раскалываясь, колонны - храм перестал существовать. И вот перед соотечественниками Герострата встает проблема: какую страшную казнь придумать негодяю, дабы ни у кого более не возникало подобной идеи? Возможно, если бы эфесцы не были одарены богатой фантазией, если бы не оказалось там философов и поэтов, ломавших себе голову над этой проблемой и ощущавших ответственность перед будущими поколениями, казнили бы Герострата, и дело с концом. Ещё несколько лет обыватели говорили бы: "Был один безумец, сжёг наш прекрасный храм... только как его звали, дай бог памяти..." И мы бы забыли Герострата. Но эфесцы решили покончить с притязаниями Герострата одним ударом и совершили трагическую ошибку. Они постановили забыть Герострата. Не упоминать его имени нигде и никогда - наказать забвением человека, мечтавшего о бессмертной славе. Боги посмеялись над мудрыми эфесцами. По всей Ионии, в Элладе, в Египте, в Персии - всюду люди рассказывали: "А знаете какую удивительную казнь придумали в Эфесе этому поджигателю? Его теперь навсегда забудут. Никто не будет знать его имени. А кстати, как его звали? Герострат? Да, этого Герострата мы обязательно забудем". И, разумеется, не забыли. А храм эфесцы решили построить вновь. Второй храм строил архитектор Хейрократ, знаменитый выдумщик, которому приписывают планировку Александрии, образцового города эллинского мира, и идею превратить гору Афон в статую Александра Македонского с сосудом в руке, из которого изливается река. Правда, на этот раз строительство заняло считанные годы. И заслуга в том давно уже умершего Херсифрона. Теперь не было загадок и технических изобретений. Путь был проторен. Следовало только повторить сделанное ранее. Так и поступили. Правда, в ещё больших масштабах, чем прежде. Новый храм достигал 109 метров в длину, 50 - в ширину. 127 двадцатиметровых колонн окружали его в два ряда, причём часть колонн были резными и барельефы на них выполнял знаменитый скульптор Скопас. Этот храм и был признан чудом света, хотя, может быть, больше оснований к этому званию имел первый, построенный Херсифоном. История возобновления храма и события последующих лет стали предметом сплетен, пересудов и слухов во всём античном мире. Друзья и недоброжелатели эфесцев скрещивали словесные копья на площадях... "После того как некий Герострат сжёг храм, граждане воздвигли другой, более красивый, собрав для этого женские украшения, пожертвовав своё собственное имущество и продав колонны прежнего храма", - пишет Страбон. Его информация шла из благожелательных источников. А вот Тимей из Тавромения утверждал, как сообщает Артемидор, что "эфесы строили храм на средства, отданные им персами на хранение". Тот же Артемидор с гневом отвергает подобное подозрение. "У них не было в это время никаких денег на хранении! - восклицает он.- А если бы они и были, то сгорели бы вместе с храмом. Ведь после пожара, когда крыша была разрушена, кто захотел бы держать деньги под открытым небом?" В разгар этих событий к Эфесу подошёл Александр Македонский. Он умел поспевать вовремя. Взглянув на строительство и желая засвидетельствовать своё уважение святилищу, а заодно и заработать политический капитал, Александр тут же предложил покрыть все прошлые и будущие издержки по строительству при одном условии: чтобы в посвятительной надписи значилось его имя. Положение было деликатное. Как откажешься от благодеяния, за которым стоят закалённые фаланги македонцев? А любимые женщины ходят без украшений, да и серебряная посуда продана соседям... Надо полагать, что в городе лихорадочно шли тайные совещания: как ни хорош македонец, честь города дороже. И нашёлся один хитроумный гражданин в славном Эфесе. "Александр, не подобает богу воздвигать храмы другим богам" - сказал он, на что великий полководец улыбнулся, пожал плечами и ответил: "Ну, как знаете..." Внутри храм был украшен замечательными статуями работы Праксителя и Скопаса, но ещё более великолепными были картины этого храма. В нашем воображении греческое античное искусство - это в первую очередь скульптура, затем архитектура. А вот греческой живописи, за исключением нескольких фресок, мы почти не знаем. Но живопись существовала, была широко распространена, высоко ценилась современниками и, если верить отзывам ценителей, которых никак нельзя заподозрить в невежестве, зачастую превосходила скульптуру. Можно предположить, что живопись Эллады и Ионии, не дошедшая до наших дней, - одна из самых больших и горьких потерь, которые пришлось понести мировому искусству. Чтобы загладить обиду, нанесённую Александру, эфесцы заказали для храма его портрет художнику Апеллесу, который изобразил полководца с молнией в руке, подобно Зевсу. Когда заказчики пришли принимать полотно, они были столь поражены совершенством картины и оптическим эффектом (казалось, что рука с молнией выступает из полотна), что заплатили автору двадцать пять золотых талантов - пожалуй, за последующие три века ни одному из художников не удавалось получить такого гонорара за одну картину. Там же в храме находилась картина, на которой Одиссей в припадке безумия запрягал вола с лошадью, картины, изображавшие мужчин, погружённых в раздумье, воина, вкладывающего свой меч в ножны, и другие полотна... Расчёты архитекторов, построивших храм на болоте, оказались точными. Храм простоял ещё половину тысячелетия. Римляне высоко ценили его и богатыми дарами способствовали его славе и богатству. Известно, что Вибий Салютарий подарил храму, более известному в Римской империи под названием храма Дианы, много золотых и серебряных статуй, которые в дни больших праздников выносили в театр для всеобщего обозрения. Слава храма во многом послужила причиной его гибели во времена раннего христианства. Эфес долго оставался оплотом язычников: Артемида не желала уступать славу и богатство новому богу. Говорят, что эфесцы изгнали из своего города апостола Павла и его сторонников. Такие прегрешения не могли остаться безнаказанными. Новый бог наслал на Эфес готов, разграбивших святилище Артемиды в 263 году. Крепнувшее христианство продолжало ненавидеть и опустевший храм. Проповедники поднимали толпы фанатиков против этого олицетворения прошлого, но храм всё ещё стоял. Когда Эфес попал под власть христианской Византии, наступил следующий этап его гибели. Мраморную облицовку с него стали растаскивать на разные постройки, была разобрана и крыша, нарушено единство конструкции. И когда начали падать колонны, то их обломки засасывало тем же болотом, что спасало храм от гибели ранее. А ещё через несколько десятилетий под жижей и наносами реки скрылись последние следы лучшего храма Ионии. Даже место, где он стоял, постепенно забылось. Долгие месяцы потребовались английскому археологу Вуду, чтобы отыскать следы храма. 31 октября 1869 года ему повезло. Полностью фундамент храма был вскрыт только в нашем веке. А под ним - следы храма, сожжённого Геростратом.
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* |
|
| |
|
18.01.2007, 23:02
| #18 (ссылка) |
| | Галикарнасский мавзолей Мавзолей в Галикарнасе был современником второго храма Артемиды. Более того, одни и те же мастера принимали участие в строительстве и украшении их. Лучшие мастера того времени.  Но в Карии был всё-таки один человек, любивший царя, - его родная сестра и жена (нередкий обычай - также бывало в древнем Египте) Артемиссия. И когда процарствовав двадцать четыре года, Мавсол умер, Артемиссия была убита горем. "Говорят, что Артемиссия питала к своему супругу необыкновенную любовь, - писал Авл Геллий, - любовь, не поддающуюся описанию, любовь беспримерную в летописях мира... Когда он умер, Артемиссия, обнимая труп и проливая над ним слёзы, приказала перенести его с невероятной торжественностью в гробницу, где он и был сожжён. В порыве величайшей горести Артемиссия приказала затем смешать пепел с благовониями и истолочь в порошок, порошок этот затем высыпала в чашу с водой и выпила. Кроме того, её пламенная любовь к усопшему выразилась ещё иначе. Не считаясь ни с какими издержками, она воздвигла в память своего покойного супруга замечательную гробницу, которая была причислена к семи чудесам света". Очевидно, римский историк не совсем точен. Дело в том, что Артемиссия умерла через два года после Мавсола. Последние месяцы её царствования прошли в непрерывных войнах, где она показала себя отличной военачальницей и, несмотря на сложность положения маленькой Карии, окружённой врагами, смогла сохранить царство мужа. В то же время известно, что Александр Македонский спустя двадцать лет после смерти Мавсола, ознаменовавшихся в Карии отчаянной борьбой за власть, смутой и дворцовыми переворотами, осматривал мавзолей готовым и полностью украшенным. Вернее предположить, что мавзолей начали строить ещё при жизни Мавсола и Артемиссия лишь завершила его. Ведь сооружение такого масштаба должно было занять несколько лет. В отличие от храма Артемиды Эфесской и других подобных зданий Малой Азии Галикарнасский мавзолей, сохраняя во многом греческие традиции и строительные приёмы, несёт в себе явное влияние восточной архитектуры - прототипов ему в греческой архитектуре нет, зато последователей у мавзолея оказалось множество: подобного рода сооружения впоследствии возводились в разных районах Ближнего Востока. Архитекторы построили усыпальницу галикарнасскому тирану в виде почти квадратного здания, первый этаж которого был собственно усыпальницей Мавсола и Артемиссии. Снаружи эта громадная погребальная камера, площадью 5000 квадратных метров и высотой около 20 метров, была обложена плитами белого мрамора, отёсанными и отполированными на персидский манер. По верху первого этажа шёл фриз - битва эллинов с амазонками - "Амазономахия" работы великого Скопаса. Кроме Скопаса там работали, по словам Плиния, Леохар, Бриаксид и Тимофей. Во втором этаже, окруженном колоннадой, хранились жертвоприношения, крышей же мавзолея служила пирамида, увенчанная мраморной квадригой: в колеснице, запряжённой четвёркой коней, стояли статуи Мавсола и Артемиссии. Вокруг гробницы располагались статуи львов и скачущих всадников. Мавзолей знаменовал собой закат классического греческого искусства. Очевидно, он был слишком богат и торжественен, чтобы стать по-настоящему красивым. Даже на рисунках-реконструкциях он кажется таким же тяжёлым и статичным, как персидские гробницы, - в нём больше Востока, чем Греции. Возможно, виной тому пирамида, возможно, глухие высокие стены нижнего этажа. Впервые в греческом искусстве были объединены все три знаменитых ордера. Нижний этаж поддерживался пятнадцатью дорическими колоннами, внутренние колонны верхнего этажа были коринфскими, а внешние - ионическими. Плиний утверждает, что мавзолей достигал в высоту ста двадцати пяти локтей, то есть шестидесяти метров, другие авторы дают либо большие либо меньшие цифры. Мавзолей стоял в центре города, спускавшегося к морю. Поэтому с моря он был виден издалека и выгодно смотрелся рядом с другими храмами Галикарнаса - колоссальным святилищем Ареса, храмами Афродиты и Гермеса, которые стояли выше, на холме, по сторонам мавзолея. По всему античному миру строились копии и подражания мавзолею в Галикарнасе, но, как и положено копиям, они были менее удачны и поэтому вскоре забыты. Он стал так знаменит, что римляне называли мавзолеями все крупные усыпальницы. Построен мавзолей был столь прочно, что, хотя и обветшал, простоял почти две тысячи лет. А о том, как мавзолей погиб, известно из хроники историка позднего средневековья, где говорится о последних днях ордена иоаннитов на острове Родос. "В 1522 году, когда султан Сулейман готовился к нападению на родосцев, великий магистр ввиду предупреждения опасности послал нескольких рыцарей, чтобы привести в порядок укрепления и насколько возможно воспрепятствовать высадке неприятеля. Прибыв в Мезину (так именовался тогда Галикарнас), рыцари тут же принялись за укрепление замка. За неимением подходящих материалов они воспользовались мраморными плитами и глыбами, из которых состояла древняя, полуразрушенная постройка вблизи гавани. Снимая глыбу за глыбой, они спустя несколько дней добрались до какой-то пещеры. Они увидели прекрасную четырёхугольную залу, украшенную мраморными колоннами, карнизами и различными орнаментами. Промежутки между колоннами были заполнены украшениями из различных мраморов, по стенам и на потолке виднелись мраморные же рельефы, изображавшие различные сцены и даже целые сражения. Подивившись всему этому, рыцари, однако, воспользовались и этим материалом, так же как наружными глыбами. За этой залой они нашли ещё другую, меньшую, в которую вела низенькая дверь. В этой зале они увидели четырёхугольный мраморный надгробный памятник со стоящей на нём урною. Памятник этот был сделан очень искусно из белого мрамора, дивно светившегося в темноте. Вошедшие рыцари не имели возможности оставаться там дольше, так как в это время ударил призывный колокол. Вернувшись на другой день, они увидели памятник разрушенным и могилу открытой. На земле были разбросаны кусочки золотой парчи и золотые пластинки. Это заставило их предположить, что пираты, сновавшие у побережья, ночью проникли туда и нашли много драгоценностей..." Так до нас дошло единственное достоверное описание погребального зала мавзолея, сделанного со слов археологов "наоборот" - последних, кто видел мавзолей стоящим, и сделавших все, чтобы от памятника ничего не осталось. В середине XIX века путешественники по Малой Азии обращали внимание на то, что стены турецкой крепости Будрун, перестроенной из ионнитского замка святого Петра, сложены не столько из каменных глыб, сколько из мрамора. Это неудивительно: остатки античных городов всегда служили строительным материалом сначала византийцам, а потом арабам и туркам. Но уж очень красивы и необычны были мраморные плиты стен Будруна: неизвестный гений населил их барельефы неистовыми людьми и богами. Когда слухи об этом дошли до английского посла в Турции, он приехал в Будрун и после долгих переговоров и множества взяток купил разрешение выломать из стен двенадцать плит и перевезти их в Британский музей. Английские учёные по сохранившимся описаниям и отзывам современников вскоре догадались, что перед ними часть знаменитого фриза Скопаса - "Амазономахии". Убедившись в том, что Галикарнасский музей надо искать в Будруне, сэр Ньютон, хранитель Британского музея, поспешил туда. Первое, что он увидел, высадившись на берег, были два мраморных льва, вставленные в стену крепости мордами к морю. Львы тоже были когда-то позаимствованы крестоносцами для военного строительства. Ньютон не тратил времени даром. Он облазил всю крепость, отыскивая и определяя "ворованные" плиты и статуи. В ожидании, как всегда нескорого, разрешения на изъятие плит он начал искать то место, где когда-то стоял мавзолей, который должен был находиться недалеко от крепости. Иначе бы ионнитам не было смысла таскать оттуда плиты и глыбы. За девять месяцев, проведенных в Будруне, Ньютон отыскал обломки мавзолея, а под слоем земли и мусора - ещё четыре плиты Скопаса. Когда же раскопки подходили к концу, обнаружили самую главную находку - расколотые на множество частей двухметровые статуи Мавсола и Артемиссии, стоявшие прежде в колеснице, на верху мавзолея, и разрешавшую все сомнения почти целую мраморную лошадиную голову почти в метр длиной, с бронзовой позолоченной уздечкой и подвесками - украшениями. Удивительно то, что голова оказалась деформированной. Ньютон догадался, что лошади, запряжённые в колесницу карийских монархов, стояли на шестидесятиметровой высоте. Этим-то и объяснялась несоразмерность: на лошадей следовало смотреть издали и снизу.
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* |
|
| |
|
18.01.2007, 23:03
| #19 (ссылка) |
| | Александрийский маяк Последнее из классических чудес, так или иначе связанных с именем Александра Македонского - Александрийский маяк.  Гавань Александрии, пожалуй самая деловитая и оживлённая во всём мире, была неудобной. Нил несёт массу ила, на мелководье среди камней и мелей требуются умелые лоцманы. Чтобы обезопасить мореплавание, решено было построить маяк на острове Фарос, на подходе к Александрии. В 285 году до нашей эры остров соединили с материком дамбой, и архитектор Сострат Книдский приступил к работам. Строительство заняло всего пять лет: Александрия была передовым техническим центром и самым богатым города тогдашнего мира, к услугам строителей были громадный флот, каменоломни и достижения мусейонских академиков. Маяк получился в виде трёхэтажной башни высотой 120 метров (первый и самый опасный "соперник" египетским пирамидам). В основании он был квадратом со стороной тридцать метров, первый шестидесятиметровый этаж башни был сложен из каменных плит и поддерживал сорокаметровую восьмигранную башню, облицованную белым мрамором. На третьем этаже, в круглой, обнесённой колоннами башне, вечно горел громадный костёр, отражавшийся сложной системой зеркал. Дрова для костра доставлялись наверх по спиральной лестнице, такой пологой и широкой, что по ней на стометровую высоту въезжали повозки, запряжённые ослами. Маяк был и крепостью - форпостом Александрии и наблюдательным постом: с его вершины можно было разглядеть вражеский флот задолго до того, как тот приближался к городу. На башне находилось множество остроумных технических приспособлений: флюгера, астрономические приборы, часы. Маяк был настолько великолепен, что Сострат Книдский, страшась забвения, пошёл на рискованное нарушение указов Птоломеев. В основании маяка он высек надпись: "Сострат, сын Декстифона из Книда, посвятил богам-спасителям ради мореплавателей". Надпись он прикрыл слоем штукатурки, на которой было вырезано имя Птоломея Сотера. Сострат не надеялся дожить до того времени, когда осыплется штукатурка, да и не в его интересах было узнать реакцию правителя на этот поступок. Но в будущем... Надпись Сострата видели римские путешественники. В то время маяк ещё функционировал. С падением римской империи он перестал светить, обвалилась обветшавшая за столетия верхняя башня, но долго ещё стояли стены нижнего этажа, которые разрушились от землетрясения в XIV веке. Руины древнего маяка были встроены в турецкую крепость и в ней существуют поныне. Реконструкции Александрийского маяка немного похожи на нью-йоркский небоскрёб Эмапайр Стейтс Билдинг.
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* |
|
| |
|
18.01.2007, 23:04
| #20 (ссылка) |
| | Колосс Родосский Колосс Родосский - младший современник мавзолея и храма Артемиды. Идея создать его родилась весной 304 года до нашей эры, когда жители небольшого острова, лежащего у самого берега Малой Азии, стоя на истерзанных долгой осадой стенах, смотрели, как скрываются в море корабли одного из наследников державы Александра Македонского - сына правителя Передней Азии и Сирии Деметрия Полиоркета.  Покидая после неудачной осады остров, Полиоркет бросил на берегу огромную гелеополиду - это в некотором роде чудо света, - не выполнившую своего предназначения. Она-то и принесла городу не только выгоду, но и славу. Купцы, собравшиеся в городе после победы, предложили купить гелеополиду "на металлолом", предлагая за железо триста талантов - сказочную по тем временам сумму. В знак избавления города и на деньги от продажи башни решено было возвести статую Гелиоса - покровителя Родоса. Родосцы верили, что остров поднят со дна моря по просьбе этого бога. Статую решили поручить изваять скульптору Харесу, ученику Лисиппа. Харес предложил сделать Гелиоса стоящим. В левой руке он держал ниспадающее до земли покрывало, правую приложил ко лбу, вглядываясь в даль. Правда, такая поза не соответствовала канонам, но Харес понимал, что колосс не удержится, если бог протянет руку вперёд. Основой тридцатишестиметровой статуи послужили три массивных каменных столба, скреплённые железными балками на уровне плеч. Основания столбов были в ногах статуи и в покрывале. На высоте плеч и на поясе столбы соединялись поперечными балками. На столбы и балки крепился железный каркас, который покрыли чеканными листами бронзы. Колосс рос на берегу гавани на облицованном белым мрамором искусственном холме. Двенадцать лет никто не видел статуи, потому что, как только на каркас прикреплялся очередной пояс бронзовых листов, подсыпали окружавшую колосс насыпь, чтобы мастерам удобнее было подниматься наверх. И только когда насыпь была убрана, родосцы увидели своего бога-покровителя, голову которого украшал лучистый венец. Сверкающий бог был виден за много километров от Родоса, и вскоре молва о нём распространилась по всему античному миру. Но уже через полвека сильное землетрясение, разрушившее Родос, повалило колосса на землю, самым уязвимым местом статуи оказались колени. Отсюда и пошло выражение "колосс на глиняных ногах". Родосцы пытались поднять колосса. Известны благородные попытки соседей помочь им в этом деле. Египетский царь прислал несколько сот талантов меди и мастеров. Но ничего не вышло. Так и лежал на берегу бухты колосс - главная туристская достопримечательность острова. Поверженного гиганта видел Плиний Старший, приезжавший туда в первом веке нашей эры. Плиния больше всего поразило то, что лишь немногие люди могли обхватить руками большой палец статуи. Лежавший на земле колосс обрастал паутиной и легендами. В рассказах очевидцев он казался куда больше, чем был на самом деле. В римской литературе появились легенды о том, что он первоначально возвышался над входом в гавань и был так велик, что между его ног проходили к городу корабли. Тысячу лет лежал расколотый колосс у Родоса, пока в 977 году нуждавшийся в деньгах арабский наместник не продал его одному купцу. Купец, чтобы отвезти колосса на переплавку, разрезал его на части и нагрузил бронзой 900 верблюдов.
__________________ *управляй своим настроением, ибо оно, если не повинуется, то повелевает* |
|
| |
