| | На кого Россия опирается в Чечне Цитата:
В конце минувшей недели двух руководителей администрации президента России -- ее главу Сергея Нарышкина и первого заместителя Владислава Суркова -- водили в Грозном в отреставрированный драматический театр имени Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова -- прославленного снайпера времен Великой Отечественной. Руководителям показывали фрагменты пьесы «Завет», которую несколько лет назад написал бывший помощник первого президента независимой Чечни Джохара Дудаева Лечи Яхъяев. Пьеса посвящена другому первому президенту Чечни -- уже той, которая в результате двух недавних кровопролитных войн признала свое вхождение в состав Российской Федерации. Ахмат Кадыров, погибший незадолго до появления спектакля, является в нем главным действующим лицом.
Пьеса написана в основном на чеченском, но вскоре после ее первой постановки одна из московских газет напечатала перевод значительной части «Завета» на русский. Ахмат Кадыров оказался основным положительным героем, спасающим свой народ то от жестоких русских военных, то от коварных исламских фундаменталистов. Джохар Дудаев предстает в постановке романтическим революционером и борцом за свободу, а Аслан Масхадов -- справедливым, но наивным командиром, которого ввели в заблуждение «темные силы». Прав во всем оказывается, разумеется, президент Ахмат. Но принадлежность его предшественников к условно положительным персонажам второго ряда делает показ этого сценического материала представителям Кремля делом довольно рискованным.
Чиновники администрации президента едва ли знали о небольшом социологическом опросе, который несколько дней назад провел Международный центр изучения проблем Северного Кавказа среди молодежи Грозного и нескольких районов средней части Чечни. Центр, которым руководит политолог и правозащитник Руслан Кутаев, старается по возможности прощупывать чеченское общественное мнение, откликающееся на те или иные события. В данном случае речь шла о появившихся в мае--июне 2008 года сведениях о визите к Рамзану Кадырову его ровесника, 31-летнего певца Тимура Муцураева.
Тимур Муцураев совсем молодым человеком принял участие в боевых действиях на стороне сепаратистов, был ранен на первой войне, воевал в составе отрядов Руслана Гелаева, несколько раз объявлялся убитым, но славу ему принесла не война, а песни. Кассеты с записями на русском языке под несложные гитарные переборы продавались в разгар боевых действий на рынках Грозного и Назрани и расходились по всей стране. Ключевую роль играл в данном случае русский язык исполнения. Тимур Муцураев пел о «12 тыс. моджахедов», противостоявших «страшной злобе черных сил», об «испокон непокоримом» народе Чечни, о героях старины, таких как имам Шамиль и Байсангур Беноевский, покрывших себя славой в боях с русскими, об исламе («знай, вечны райские сады») и о будущем: «Чеченцы в яростных сражениях все ж покорят Иерусалим». Его песня «Аллах, свобода и джихад» стала почти таким же «гимном» чеченского сопротивления, как «Свобода или смерть» -- русскоязычный хит времен первой кампании. А призыв к «братьям всего мира» делал эти записи популярными среди молодых мусульман не только на Кавказе, но и в Поволжье, и даже в Москве.
Руслан Кутаев утверждает, что более половины (52%) опрошенной его сотрудниками молодежи поступком Тимура Муцураева разочарованы. Какой бы политической доктрины ни придерживались сами опрошенные, они видят в явке барда к нынешнему президенту Чечни предательство по отношению к тем идеям, о которых он столько лет пел. Но зато вторая, пусть и чуть меньшая (48%) часть опрошенных полагает, что появление Тимура Муцураева и других «героев сопротивления» повлияет на Рамзана Кадырова в лучшую сторону и сделает его еще более чеченским и еще более исламским лидером, чем он есть сейчас.
Между тем в конце мая попытку объяснить Чечне, кем становится для нее г-н Кадыров, предпринял в своем телеобращении депутат парламента республики от партии «Союз правых сил», бывший министр обороны в правительстве Аслана Масхадова, сдавшийся ровно за год до его гибели, Магомед Ханбиев. Экс-министр обороны обратился к тем, кто все еще продолжает вооруженное сопротивление, и предложил прекратить его, поскольку цели чеченской свободы и самостоятельности, за которые война-де шла все эти годы, наилучшим образом достигаются как раз благодаря президенту Рамзану Кадырову.
Г-н Ханбиев, которому Рамзан Кадыров поручил контактировать с чеченскими общинами за рубежом на предмет возвращения домой чеченцев, вынужденно покинувших родину в последние полтора-два десятилетия, напомнил о недавнем интервью Ахмеда Закаева. Закаев, живущий в Лондоне на правах политического беженца, считает себя премьер-министром правительства Ичкерии в изгнании. При этом он уже не первый раз довольно лестно отзывается об успешной деятельности г-на Кадырова по деколонизации Чечни. Если бы кадыровская администрация испытывала малейшую неуверенность перед Кремлем, это закаевское интервью немедленно заклеймили бы как провокацию. Но на него даже ссылаются по республиканскому телевидению.
Кстати, вышеупомянутому Тимуру Муцураеву приписываются тексты, опубликованные в Интернете, из которых следует, что добро на поездку к Кадырову бард получил у Ахмеда Закаева, а сам г-н Закаев намерен якобы вступить в переговоры с действующим президентом Чечни.
«При всем уважении к ним ни Закаев, ни Ханбиев не имеют веса среди тех, кто все еще воюет с оружием в руках, -- считает Руслан Кутаев. -- Закаеву не составит проблемы вернуться в нынешнюю Чечню и заниматься театром -- ему вообще в каком-то смысле не повезло оказаться за границей, а так бы он наверняка получил пост в республиканском руководстве. Серьезных претензий к нему нет. К его чести он никогда не участвовал в похищениях людей и не воевал -- он всегда оставался актером, так же как председатель ичкерийского парламента в изгнании Жалоудин Сараляпов был отличным дорожным инженером. Им пора перестать строить из себя больших боевиков и вернуться в Чечню, где они могли бы заниматься своим делом. Это могло бы стать большой имиджевой победой Рамзана Кадырова, но в реальности мало повлияло бы на ситуацию, потому что среди воюющих авторитетны совсем другие люди».
Как известно, военный лидер сопротивления Доку Умаров в прошлом году отказался от всех титулов и институтов, связанных с суверенной Ичкерией, и провозгласил «эмират Кавказ», сражающийся за установление шариатского правления на всей территории Северного Кавказа, без различий по этническому признаку. Ахмед Закаев с этого момента остался «премьер-министром без республики» -- он осудил этот шаг Умарова навстречу «глобальному джихаду», а Умаров в ответ объявил об отставке Закаева и начатом против него шариатском уголовном преследовании. Таким образом, в подполье после долгих лет неустойчивого равновесия возобладала партия исламистов.
Те же, кто воевал за политическую независимость Чечни, уже практически не скрывая своих воззрений, группируются вокруг Рамзана Кадырова. «Надо различать все чеченское общество в целом и тех, кто считает, что Чечня должна быть политически самостоятельной, -- говорит г-н Кутаев. -- Выяснить реальное мнение по этим вопросам очень сложно, потому что люди привыкли под камеру и диктофон повторять то, что модно, вне зависимости от того, что они думают на самом деле. Но с помощью системы вопросов можно примерно восстановить картину. Тех, кто считает, что Чечня должна быть сама по себе, где-то 35--40%, и около половины из них уверено, что Кадыров все делает правильно для достижения этой цели».
«Рамзан, нам позиции нужно вернуть,/ Враги нашу нацию сделали слабой./ Твою подтверждает исламскую суть/ Обряд омовения Божьей Каабы», -- говорится в поэме «На святой земле Хиджаза», которую другой сепаратистский поэт Муцураев посвятил в прошлом году визиту президента Чечни в Саудовскую Аравию. До кремлевских чиновников едва ли доносятся эти новые песни старых авторов, но по большому счету у них нет выбора. В Чечне нет иной силы, которая могла бы взять на себя управление, кроме тех, кого в начале 2000-х годов называли «умеренными сепаратистами» и из чьей среды вышла семья Кадыровых. Альтернативы этому «политическому сектору» выглядели неприемлемыми: полностью оставить Чечню российским военным с их жестокими зачистками было почти так же страшно, как отдать ее обратно исламским радикалам. Старое же чечено-ингушское руководство времен Советского Союза, во-первых, дважды (в 1991-м и в 1996-м) доказало свою непопулярность и несостоятельность, а во-вторых, уже пересекло допустимые возрастные пределы. Так и получилось, что нынешняя чеченская элита была выкована «по ту сторону линии фронта». Едва ли стоит удивляться тому, что она сохранила значительную часть своего идейного багажа.
Возможно, это не такой уж плохой вариант. В соседней Ингушетии, к примеру, такого слоя, который служит центру пусть временной, но опорой, попросту нет. Там есть абсолютно лояльный президент Мурат Зязиков -- федеральный назначенец, каким мог бы остаться правивший Чечней в 2004--2007 годах генерал милиции Алу Алханов. Такой президент удобен федеральным структурам, потому что не мешает им бороться с фундаменталистским подпольем. Но качество этой борьбы такое низкое, что подполье все растет и растет за счет «сталкиваемых» туда силовиками мирных жителей, а социальная база президента, наоборот, все тает и тает. Если федералы будут и дальше бороться с терроризмом в Ингушетии так же, как сейчас, в роли Мурата Зязикова окажется любой вновь назначенный чиновник. Менять же курс, кажется, некуда. Протянуть руку радикальным исламистам было бы немыслимо, а своего Кадырова в Ингушетии нет и пока не предвидится. Да если бы и был: федералы в погонах настолько недовольны потерей своих позиций в кадыровской Чечне, что вряд ли с охотой согласились бы на повторение такого сценария в Ингушетии.
| http://www.rambler.ru/news/politics/...563625663.html
__________________
"Ищущий всегда рискует найти". |
28.06.2008, 22:43
Похожие темы 
