Dovderg

Сколько у него было воинов ,которые шли за ним и какой национальности? Я знаю что он был очень отважный,никогда не считал врагов против которых шел.Ему никто не придлaгал жизнь в обмен на плен зная что он выбирет смерть а не добровольный плен.

Галбац

ПРИЛОЖЕНИЕ: КНИГА-ПОСЛАНИЕ ИМАМА ГАЗИ-МУХАММАДА



Установление доказательства вероотступничества правителей и судей, судящих по адатам (Икамат-уль-Бурхан ли-иртидад урафа' Дагестан).

Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного. Хвала Аллаху, Господу миров. Благословение и мир Посланнику Аллаха, его семье и всем сподвижникам. Знай, что люди в наше время1 судят по адатам своих предков, возводят их на один уровень с фундаментальными основами религии, ставят их (адаты) выше Корана и Сунны и считают непризнание их (адатов) выше непризнания (Корана и Сунны). В этом им выражают солидарность те, кто по знаниям их адатов имеют звание учености. И больше того, они являются в этом их главами2.

Они собираются в определенном месте и те, кто среди них имеет наивысшее главенство и положение, превозносятся на этом собрании как великие короли. Хотя у них нет иного пути достижения главенства и влияния без искусного знания норм их адатов. Перед ними выступают истец и ответчик: первый предъявляет обвинение, последний отвечает. Они оба усердствуют в деле соблюдения требований тяжбы в соответствии с их адатами. Затем они (судьи) выносят решение по общему или малораспространенному адату. Если же нет (адата), то по своему мнению в пользу или против того, кого пожелают.

Между ними часто случаются склоки и споры из-за слепой приверженности (разным адатам) и они повышают свои голоса подобно ослам и ослицам, затем разбегаются без вынесенного решения. После этого они собираются второй и третий раз и так до окончания года или двух лет или до бесконечности. Они берут взятки с того или другого, а иногда кто-то из них берет взятку сразу с истца и ответчика и считает, что он заполучил то, что не смог заполучить другой.

Когда же кто-либо говорит им: «Прекращайте! Это лучше для вас же самих. И идите к тому, что ниспослал Аллах, и к Посланнику», они подвергают его насмешкам и издевательствам. Готовые все разом обрушиться на него, они отвечают: «Если мы последуем тому, что ниспослал Аллах, то земля содрогнется и расстроится отрегулированный порядок земной и даже будущей жизни». Эта беда получила массовое распространение среди жителей Дагестана.

Сколько раз я наставлял и повторял свои наставления жителям нашего села, но они не вняли. И клянусь Аллахом, это – очевидное заблуждение и явное неверие (куфр) в Аллаха. Они делают своих отцов божествами помимо Аллаха, что подобно тем известным историям, которые имели место среди предыдущих общин, как, например, поклоняющиеся золотому тельцу, кресту и Иисусу. С этой (исламской) общиной произойдет то же самое, что произошло и с теми общинами, как об этом по смыслу «непреложно»3 передается от Посланника Аллаха.

И ты видишь, как правосудие по адатам отцов распространилось по стране, ввело в заблуждение рабов Аллаха, вошло в речевой обиход и по прошествии времени стало считаться необходимостью, которая не порицается, и обязанностью, которая не изменяется. И это оттого, что сердца и чувства стали глухими.

Если ты выскажешься против того, чему они следуют, то они считают это великим (преступлением), подобно тому, как христиане считают великим (преступлением) слова тех, кто называет Иисуса Мессию рабом Аллаха. Их это удивляет также, как тех, кто не признает то, что у Аллаха нет равного никого. Их сердца стали похожими, лица – одинаковыми. «Неверными стали те, кто говорят Аллах – один из троицы». А они даже не уравнивают Аллаха с кем-либо из своих предков, а возводят их (предков) ваше Него (Аллаха). И считают его (порицающего их) из числа тех, кто творит бесчинства, и считают Его (Аллаха) законы частью предрассудков, с точки зрения того, что они сделали их недействительными.

И вместе с этим они совершают и соблюдают пост. Я же говорю им: не приукрашивайтесь и не оправдывайтесь! «Они произнесли слова куфра (неверия) и стали неверными после того, как приняли Ислам»4. Посмотри, как шайтан незаметно устроил для них эти козни, и они стали поклоняться тагуту5, как они, направившись в сторону крайности и излишества, полностью изменили нормы худуд6, основы веры и свидетельствования, и пустословием перевернули наоборот основополагающие принципы и хадисы. Аяты, хадисы и суждения ученых указывают на их куфр (неверие).

Аяты:

«O вы, кoтopыe yвepoвaли! Пoвинyйтecь Aллaxy и пoвинyйтecь Пocлaнникy и oблaдaтeлям влacти cpeди вac. Ecли жe вы пpeпиpaeтecь o чeм-нибyдь, тo предоставьте рассудить этo Aллaxy и пocлaнникy, ecли вы вepyeтe в Aллaxa и в Судный дeнь. Этo – лyчшe и пpeкpacнee пo иcxoдy. Paзвe ты нe видeл тex, кoтopыe yтвepждaют, чтo oни yвepoвaли в тo, чтo ниcпocлaнo тeбe и чтo ниcпocлaнo дo тeбя, и oни жeлaют oбpaщaтьcя зa cyдoм к Тaгyтy, в тo вpeмя кaк им пpикaзaнo нe вepoвaть в нeгo, и caтaнa xoчeт cбить иx c пyти в дaлeкoe зaблyждeниe? И кoгдa им говорят: «Идитe к тoмy, чтo ниcпocлaл Aллax, и к Пocлaнникy» – ты видишь, кaк лицeмepы oтвopaчивaютcя oт тeбя cтpeмитeльнo»7.

«A ктo нe cyдит пo тoмy, чтo ниспослал Aллax, те – нeвepныe»8, «A ктo не cyдит пo тoмy, чтo ниспослал Aллax, тe – притеснители»9, «A ктo нe cyдит пo тoмy, чтo ниспослал Aллax, тe – грешники»10.

«И гoвopят: «Mы вepyeм в oдниx (посланников) и нe вepyeм в дpyгиx». И xoтят нaйти мeждy (верой и неверием) пyть, – oни – нeвepyющиe пo иcтинe. И yгoтoвили Mы нeвepным yнизитeльнoe нaкaзaниe!»11.

«И cyди мeждy ними пo тoмy, чтo ниспослал Aллax, и нe cлeдyй зa иx cтpacтями, и бepeгиcь иx, чтoбы oни нe coблaзнили тeбя ни от чего, чтo ниспослал тeбe Aллax. Ecли oни oтвpaтятcя, тo знaй, чтo Aллax xoчeт пopaзить иx зa нeкoтopыe иx гpexи. Beдь, пoиcтинe, мнoгиe из людeй – pacпyтники! Heyжeли cyдa вpeмeн Джахилии oни xoтят? Kтo жe лyчшe Aллaxa пo cyдy для нapoдa, oблaдaющeгo твердостью (в вере)?»12.

«A кoгдa им говорят: «Пpидитe к тoмy, чтo ниспослал Aллax, и к пocлaнникy», oни гoвopят: «Дoвoльнo нaм тoгo, что мы нaшли (в наследии) нaшиx oтцoв!» Heyжeли и тогда, когда иx oтцы ничeгo нe знaли и нe шли пpямым пyтeм?»13.

«Paзвe я пoжeлaю cyдьeй кoгo-либo, кpoмe Aллaxa? Beдь Oн – тoт, кoтopый ниcпocлaл вaм книгy, яcнo излoжeннyю»14. «И тaк Mы в кaждoм ceлeнии cдeлaли властителей гpeшникaми eгo, чтoбы oни замышляли коварство тaм, нo замышляют коварство oни тoлькo против caмих cебя и нe знaют об этом»15. «Ктo жe бoлee нecпpaвeдлив, чeм тoт, ктo cчитaeт лoжью знaмeния Aллaxa и oтвopaчивaeтcя oт ниx! Mы вoздaдим тeм, кoтopыe oтвpaщaютcя oт нaшиx знaмeний, суровым нaкaзaниeм зa тo, чтo oни oтвpaщaлиcь!»16. «И никoгo Oн нe дeлaeт coyчacтникoм Cвoeгo суда»17.

Подобных аятов очень много – они указывают на их куфр (неверие) или фиск (греховность), по их буквальному или образному значению, или по принципу аналогии (кийяс). «Абдуллах Абуль-Хайр Аль-Кади Насируддин Аль-Байдави передает от Ибн Масуда18, что мунафик19 вел тяжбу с иудеем20. Иудей призвал мунафика к Пророку (мир ему и благословение), а мунафик призвал его к Кааб б. Аль-Ашрафу21. Затем они решили судиться у Посланника Аллаха (мир ему и благословение) и тот вынес решение в пользу иудея. Мунафик остался недовольным его решением и сказал: обратимся за судом к Умару22.

Иудей сказал Умару: «Посланник Аллаха вынес решение в мою пользу, но он остался недовольным его решением и обратился за судом к тебе». Умар спросил мунафика: «Так ли это?» Тот ответил: «Да». Умар сказал: «Подождите, пока я выйду к вам». Он вошел (в дом), взял свою саблю, вышел и снес ему (мунафику) голову и сказал: «Так я сужу тех, кто не доволен судом Аллаха и Его Посланника!». И был ниспослан этот аят»23. Джабраил24 (мир ему) сказал, что Умар разделил между истинной и ложью, и он стал именоваться «Разделяющим» («Фарик»). А Тагутом в данном случае является Кааб б. Аль-Ашраф, и в этом смысле любой тот, кто судит по «Лжи»25 и предпочитает ее.

От Аль-Йамани26 (да помилует его Создатель) сообщается в комментариях к аяту «A ктo нe cyдит пo тoмy, чтo ниспослал Aллax, те – нeвepныe»: «то есть, кто не судит из-за нежелания, или сомнения в нем, или высокомерия или из-за того, что он предпочитает иной закон – тот предумышленно судит не по тому, что ниспослал Аллах и отклоняется от прямого пути, и в отношении него применяется данный аят». Эта беда сегодня широко распространена в городах, закоренела среди населения, и даже знатные люди называют это «хорошим адатом». А Всевышний Аллах называет это «судом Джахилии» и «судом Тагута» и «им пpикaзaнo нe вepoвaть в нeгo».

Это однозначные (аяты), которые по другому никак не интерпретируются, кроме как с большим трудом. И людей заставляют их интерпретировать. Их умертвило «повеление к доброму и порицание плохого». И самый меньший из них (в грехе) тот, кто делает это, признавая, что адат – это заблуждение, не отвергая шариат в каком-либо вопросе, но по, его утверждению, он прибегает к этому, приспосабливаясь к обществу. Но это абсолютно не является оправданием. И разве это спасает его от последствий этой великой беды?

В рукописях моего деда я нашел от Мухаммада б. Муса Аль-Кудуки27, что в это время необходимо, чтобы судей назначали «влиятельные лица» («ахлю-ль-хилл ва-ль-'акд»), то есть те, которые объединяют в себе знание, достоинство, справедливость и остальные «свидетельские» качества, которые позволяют осуществить в совершенстве и точности разрешение дел их религии, жизни, договоров. Что касается «братьев Тагута», тех, кто правит не по тому, что ниспослал Всевышний Аллах, то они «кафиры», «притеснители», «грешники». Как они могут управлять назначением судей, которые являются вершителями шариата.

В комментариях к Корану шейха Заде Аль-Аджами Аль-Ханафи в комментариях к словам Всевышнего «И никoгo Oн нe дeлaeт coyчacтникoм Cвoeгo суда», то есть Всевышний Аллах не делает соучастником в Своей власти и Своем суде никого из своих созданий, и не разрешается правителю судить не по тому, что ниспослал Аллах и вынес Свое решение. Никому не разрешается судить от себя – в таком случае становится соучастником Аллаха в Его суде.

От вышеупомянутого Мухаммада передается, что в их число входят судящие по адату. И от него же передается, что в соответствии с заключениями ученых по основам (шариата) относительно определения понятия веры, приверженцы адатов из жителей Дагестана, которые противоречат шариату, не имеют веры в силу того, что они недовольны его нормами и довольны адатами, и убеждены, что их суд по адату более приемлемый, чем законы и нормы шариата. Следовательно, не разрешается употреблять в пищу мясо животных, закланных ими, и заключать с ними брачные союзы, и в отношении них применяется нормы, касающиеся вероотступников.

Передается от ученого Ибрахима Аль-Уради в комментариях по поводу мнения Давуда, который разрешает собирать налоги, что он был удивлен его мнением и сказал: «Как можно выносить решение о разрешенности того, что взимают правители селений в соответствии со своими адатными нормами, которые они находят лучше, чем нормы шариата, что становится причиной их вероотступничества, согласно однозначному определению некоторых комментаторов к Корану и в соответствии с заключениями ученых по основам религии. При этом Коран и Сунны насыщены порицанием судящих по адатам и их действий, касающихся суда не по тому, что ниспослал Всевышний Аллах.

«Да сгинет человек! Что заставляет его быть неверным? И из чего (Господь) создал его?». О Боже, сокруши это заблуждение, разбей это невежество, очисти свою земли от этих отступников, обнажи меч своего мщения против этих смутьянов. Если мы следуем словам нашего Господа, они говорят – это нарушения (нашего закона). А если мы упоминаем мудрость заповедей, они говорят это не удержит убегающего. Если ты день за днем споришь, то они сговариваются замыслить самые коварные козни. О Господь, поистине, этот народ – народ заблуждающийся, притесняющий, не следующий вождю.

Со мной произошла история с одним человеком из них. Я думал, что он является сторонником истины, последователем Сунны и Корана. В одном собрании, когда я сказал ему о том, что суд по адатам в той форме, которой сегодня следуют люди, – это куфр (неверие), он в противовес этому стал взахлеб говорить мне много вещей из тех диковинок, которые рассказывают на вечеринках. По моим щекам потекли слезы от боли переживания, и я сказал: Субхана-Аллах! Как велико это несчастье, которое распространилось в этом крае! «О наш Господь, спаси нас от этого селения, жители которого притеснители», и «дай нам в этой жизни благо, и в будущей жизни благо, и спаси нас от мучений ада». Сколько произошло с нами подобных удивительных историй, реальность которых даже трудно предположить, и нам даже не пристойно их упоминать.

По основам (Ислама), они входят в число вероотступников. Ни их молитвы, ни пост, ни хадж не действительны, их жизнь «дозволена» (для убийства)28, мясо закланных ими животных запретно (в пищу), их брачные союзы недействительны, они теряют право на наследование и их имущество не передается по наследству, их свидетельские показания не принимаются, как и иные их распоряжения, касающиеся вакфа и другого, недействительны и так далее, упоминание всего чего займет много места. Этого же только лишь подобие указания для размышляющего и небольшой отрывок для того, кто следует тому, что в известных Скрижалях и предначертанных Книгах. Составил Гази Аль-Генний29 в 1243 г30. Имам, обновитель, воитель с неверными, моджахед Гази-Мухаммад Аль-Гимрави31, Ад-Дагестани.







Фотокопии рукописи имама Гази-Мухаммада, да смилостивится над ним Аллах.

Галбац

РАССКАЗ О РАЗДЕЛЕ ГАЗИМУХАММАДОМ СТАДА ОВЕЦ, УГНАННЫХ ЕГО ВОИНАМИ ИЗ СЕЛЕНИЯ КАРАНАЙ

Когда воины Газимухаммада угнали овец из этого селения, они попросили его распреде*лить добычу поровну. Газимухаммад сказал им "Какой раздел вы желаете" Всевышнего Аллаха или людской?" Они ответили Все*вышнего Аллаха, полагая, что это будет более справедливым дележом. Тогда Газимухаммад начал так: одному — две овцы, второму — три, следующему — четыре. По окончании раздела Всевышнего Аллаха он сказал. "Вот это и есть раздел Всевышнего Аллаха".

Тогда воины ответили, мы не хотим такого раздела. Тогда разделили поровну.

Люди стали стекаться к Газимухаммаду целыми группами со (всех) сторон. Когда дела Газимухаммада окрепли, и войско его увеличилось, он двинулся против русских. В расположенном выше Темир-Хан-Шуры лесу, называемом Агачкала, а это на кумыкском языке означает "укрепление, возведенное посредством деревьев" ("деревянное укрепле*ние"), — произошло столкновение между ними. Отряд (джейш) Газимухаммада укре*пился в лесу завалами деревьев; оба отряда потеряли в этой местности по несколько человек убитыми, после чего они разошлись по своим местам.

Через некоторое время Газимухаммад направился к крепости Тарки (Таргу) и осаж*дал ее несколько дней Русские ушли из крепости и обманули войска мюридов, залив порох в тайниках. Когда войско Газимухаммада вошло в крепость со всех сторон, то крепость взорвалась и мюриды взлетели в воздух. Мне рассказали очевидцы, которые были тогда с Газимухаммадом, что руки и ноги людей взлетели в воздух и падали обратно на землю.

Пороховой погреб нанес войскам мюридов великий ущерб. Войска Газимухаммада вернулись затем, через некоторое время, они от*правились в город (балда) Эндирей, осадили его на несколько дней и покорили его населе*ние .

Через некоторое время он (Газимухаммад) напал на крепость Кизляр. (Отряды) вернулись с добычей оттуда — с пленными, убитыми, огромным награбленным имуществом их (то есть жителей Кизляра).

В то время, когда дела Газимухаммада постепенно начали идти в гору, он пал мучеником в Гимринской теснине, окруженной большим отрядом — корпусом барона Розена, того самого, кому Шамиль написал во время своего имамства нижеследующее письмо "От нуждающегося во Всевышнем Аллахе Шамиля его превосходительству, высокому саном, владетелю многих войск и богатых краев вали области Дагестан, великому барону Розену. Затем. Слушай, что я изложу тебе о событиях и случившихся у нас происшествиях, когда я был в уединении, занятый служением своему Творцу, ко мне устремились коварные люди со злыми намерениями, направились ко мне с большим войском и окружили меня длительное время. Я просил, у них именем Аллаха, чтобы они оставили меня в покое в моем уединении, они не слушали меня и про*должали свои козни изо дня в день.

Со мной из моих приверженцев (асхабов) не осталось никого, кроме двадцати человек Я убежал от них (от коварных) — да отделит их Аллах, — в пещеру, покинув свою родину. Затем я вошел в селение Ашильта, и туда они явились за мной. Я (по-хорошему) советовал им и просил их, (чтобы меня оставили в покое), но они не приняли мой совет и просьбу. Тогда я сообщил об их делах твоему заместителю генералу Клюгенау, Тот велел им оставить меня (в покое) и запретил им их деяния и коварство. Но не послушали его. Тогда я, засучив рукава, собрал свое войско, и с соизволения Аллаxa сделал с ними то, что сделал и выполнил по отношению к ним божественное веление.

Что касается, прекращения военных действий и заключения с тобой мира, то я этого желаю без сомнения и постоянно ищу до сих пор.

Я не предпринимал зла и коварства против Ваших наибов и крепостей, пока они сами не вознамерились господствовать над нами, и двинулись на нас для войны и порабощения. Если соглашение будет достигнуто между нами, то оно будет распространяться на всех, кто находится в моем распоряжении из мусульманских войск.

Я не желаю ничего с вами, кроме мира, если вы оставите нас в наших краях, не при*нуждая нас ко всему, что мы порицаем.

Привет тому, кто последует по правильному пути. Конец письма Шамиля.

Краткое содержание этих событий таково когда. Газимухаммад узнал, что наместник направился на него с войском, он поспешил укрепить отдельные места Гимринской теснины валом. Он построил дом для них, есть своих приверженцев, которые были (в количестве шестисот человек). Когда Газимухаммад и его войско приготовились к борьбе против русских, наместник напал на него со своим войском, и окружил дом, где укрылись Газимухаммад, Шамиль и их сподвижники (асхабы). Войска Мухаммада были разбросаны по отдельным пунктам. Между противниками целый день шел сильный бой. Дом, в котором находились Газимухаммад и Шамиль, был окружен. Когда Газимухаммад убедился, что от русских нет спасения и что он непременно, будет убит, то он посмотрел на своих сподвижников и сказал, что смерть для человека неизбежна и что смерть вне дома, при нападении на русских, достойнее, чем смерть внутри комнаты, подобно испуганной от ужаса женщине.

Он покаялся перед Всевышним Аллахом, затем повторил формулу "Нет божества кроме Аллаха" прочел несколько стихов из Корана о достоинстве джихада и смерти мучеником от рук русских и, обнажив свою саблю, (выскочил из комнаты), и напал на них. Едва он поднял руку на солдат, как камень, брошенный с крыши дома одним из них, уго*дил в него. Он упал навзничь. Солдаты броси*лись на него со штыками и убили его.

Когда Шамиль из комнаты увидел, как вра*ги убили Газимухаммада, то сказал своим сподвижникам "После того, как погиб наш наставник (саййид), мы не увидим в жизни чего-либо хорошего. Нам следует выступить и умереть. Потом он выскочил на улицу с гимринским муэдзином и с другими товарища*ми с обнаженными шашками, проявив и здесь свойственное ему мастерство, и с порога комнаты прямо слетел на врагов. Этот прыжок, похожий на полет, был длиной в двенадцать локтей.

Время было вечернее, солдаты бросали в Шамиля камни с крыш дома, как и Газимухаммада, но шея его уцелела, однако камни проломили бок, было поломано восемь ребер, и это причиняло ему невыносимую боль в плече.

Когда Шамиль порывался уйти, один из солдат подскочил к нему, чтобы поразить его, но Шамиль, опередив его, прикончил врага. Другой так же был убит, затем третий, но четвертый проколол ему левый бок штыком, который вошел в грудь и вышел со спины Шамиль схватил ствол ружья солдата и притянул его к себе прежде, чем тот вынул штык из груди Шамиля, и убил его, затем вытащил штык и выбросил его.

Шамиль бросился спасаться к нему, подскочил в это время горский боец в бурке и, присев на землю выстрелил из ружья, пуля прошла над головой, Шамиль покончил с ним несколькими ударами шашки, хотя горец старался обороняться от него буркой. Это был пятый убитый рукой Шамиля в тот день. Ша*миль стал искать укрытия от войск (русских), он едва не рухнул на землю из-за большой потери крови, затем он скрылся за скалой. Так и оставался он, здесь теряя силы. Тут к нему подошел гимринский муэдзин, который был в доме вместе с ним и который также получил несколько легких ран.

Когда он увидел Шамиля, воскликнул удивленно "Как ты очутился здесь? Ей-богу, я полагал, что ты убит" Муэдзин справился о его здоровье, затем попытался перетащить его (в другое место), чтобы враги не обнаружи*ли его. Шамиль ему сказал "Ты не губи себя ради меня и ищи себе спасение, а меня теперь можно считать среди мертвых". Муэдзин поклялся, что не покинет этого места без него. Шамиль встал, опираясь на него, и пошел, как ребенок, который только начал ходить. Так они оба постепенно удалялись и наконец скрылись от русских. В этот день пали мучениками несколько человек из мюридов Газимухаммада остальные шахиды были похоронены на кладбище (селения) Гимры, которое называется ныне кладбищем шахидов.

Шамиль добрался до селения Унцукуль, (там) лечил его гимринский Абдалазиз, отец его жены Патимат, матери его старших сыновей. Останки (же) Газимухаммада были похоронены в Тарки (Таргу).

Когда имамство перешло к Шамилю, он отправил Кебед - хаджиява из Унцукуля с двумя товарищами в селение Тарки чтобы он раскопал могилу (Газимухаммада) и перенес прах его в селение Гимры. Прах был перенесен и погребен на кладбище (селения Гимры). Сейчас его могила находится там посещаемая людьми, которые получают благословение через него.

Dovderg

Галбац,из за имана наших отцов мы не стали шиитами или христьянами.
Они распозновали ложь и правду,нам остаеться не сбится с верного пути,ведь мы родились в мусулманских семьях.Разве не чеченцы всегда поднимали знамя свободы против россии.Когда шамиль появился в Чечне то он произносил правдивые речи Гази Могаммеда и поэтому он зовоевал доверие чеченцев.Чеченцы единственный народ который остро чувствует несправедливость.Но шамиль набравшись власти и лживых советников принял решение стать халифом (царем)Кавказа.Чеченцы вели борьбу чтобы не было царей и князей.Поэтому чеченцы обнажили свои кинжалы против шамиля.
Как ты думаешь как бы Гази Могаммед отриагировал на поступок шамиля в Гунибе?

LowKick

Г1ез-Махьм - рычаг йар с большой буквы. Дал декъал войл, Шахид ИншаАллах1.

__________________
ألله اكبر

nochtscho

действительно достойный сын аварского народа и образец для подражания для всех нас!

Banzai

Отрывки из книги Ф.Боденштедта "Народы Кавказа и их освободительные войны против русских" (1823 – 1831 годы), написанной в 1855г.
1. ВВЕДЕНИЕ
Нижеследующее описание не имеет ничего общего с прежним изображением отдельных эпизодов борьбы горских народов против России, а касается новейшей истории Кавказа с того периода, когда эта история приобретает по-настоящему историческое значение, т.е. когда возвышенный принцип объединяет и заставляет совместно действовать племена, которые ранее были разрозненными и предавались кровной мести и столкновениям на почве религии. Войны в Дагестане до объединения имели такой же характер, которые ныне носят войны черкесов на Кубани и на Черноморском побережье. Эти племена не составляют государственной общности, не подчиняются какому-нибудь общему вождю. Каждое племя само как может защищает себя от русских; во время большой опасности, правда, различные племена объединяются для совместного отпора, но их единение носит внешний характер. Как только минует опасность от единения не остается и следа.
Совсем иначе вот уже тридцать лет обстоят дела в Дагестане, где храбрые, вдохновенные священнослужители искали и нашли крепкие узы единения племен, раздробленных ранее в еще большей степени, чем племена в западной части Кавказа.
СУФИИ И МЮРИДЫ, ИЛИ СВЯЗЬ СУФИЗМА С НОВОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ОБЩИНОЙ, СОЗДАННОЙ В ДАГЕСТАНЕ.
В нашем изложении неоднократно указывалось на то, какую роль в истории освободительных войн в Дагестане играл религиозный фактор. Религия в том виде, в каком ее приняли Гази-Мухаммад и Шамиль, приобрела в дальнейшем значение, благодаря которому принадлежит достойное место в истории. Религия стала огнем, от жара которого разнородные элементы, очистившись, слились воедино; стала раствором, который продолжительное время соединял раздробленные обычаями, верованиями и наследственной ненавистью племена Дагестана, стала в конечном итоге мощной пружиной, объединившей силы этих народов.
Странным образом этот свежий, привитый на одичавшее дерево ислама, росток до сих пор оставался вне поля зрения. Нам рассказывали много и по-разному о делах горских народов, не задумываясь о том зачаточном элементе, который положил начало этим делам, подобно тому, как случайный путник проходит мимо журчащего потока, не думая о высокогорном источнике, из которого он берет свое начало.
Все, что сообщают различные корреспонденты по поводу этого крайне важного религиозного движения в Дагестане, можно передать несколькими словами: Шамиль образовал новую общину, сторонников которой называют мюридами, и они для отличия носят белые шапки, в то время как шапки других борцов за свободу коричневого, голубого или желтого цвета. А что скрыто под этими белыми шапками, забыли отметить.
Мы попытаемся хотя бы частично восполнить этот пробел, сделав религиозный элемент, который находится в центре внимания движений в Дагестане, центром внимания в нашем описании.
До выступления Гази-Мухаммада большая часть Дагестана, которая сегодня восстала, была подчинена русским. Ермолов, вслед за Цициановым, был лучшим из полководцев, которые когда-либо противостояли горцам. Он сумел – то путем раскола веры, то разжиганием кровной мести, то раздуванием вражды между отдельными племенами – ловко использовать запутанное положение в Дагестане в интересах России и завоевал, как никто другой из его предшественников и последователей, авторитет среди горских народов.
С покоренными племенами он обращался с подкупающей мягкостью, а с враждебными, напротив, со строгостью, граничащей с жестокостью. Русский до мозга костей, восторгавшийся славой своего отчества, он считал святым любое средство, которое давало России преимущество. Он бросал факел раздора между вражескими племенами и поддерживал более слабых против более сильных, чтобы сделать первых обязанными, а последних подчинить. Никогда еще не жил победитель хуже на территории побежденных и никогда имя победителя не вызывало в памяти народа такого ужаса и одновременно почтения, как имя Ермолова у народов Кавказа.
В противоположность ему Гази-Мухаммад стоял в начале своей карьеры; след полководца России был той бороздой, в которую мюриды Дагестана бросали зерна новой веры.

Banzai

ОТЗЫВ ЕРМОЛОВА. СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛОВ ГРЕКОВА И ЛИСАНЕВИЧА.
ПЕРВОЕ ПОЯВЛЕНИЕ ГАЗИ-МУХАММАДА.
В 1826 году, вскоре после нападения персов на русскую территорию, генерал Ермолов был, как известно, отозван с Кавказа, внимание его последователя Паскевича было отвлечено от Дагестана начавшимися после этого кровавыми войнами с персами, а позднее с турками.
При таких обстоятельствах учение Муллы Мухаммада легче могло здесь укрепиться и легче было вести подготовительную работу к всеобщему восстанию горских народов против русских. Мулла Мухаммад получил даже разрешение от Арслан-Хана свободно возвратиться в ЯрагI в свою семью.
Последним важным действием Ермолова был опустошительный поход против народов Чечни. Подбадриваемые мюридами Муллы Мухаммада, они нанесли русским много чувствительных потерь своими смелыми вылазками. Одна из этих вылазок дала особый повод для экспедиции Ермолова и была слишком примечательной, чтобы ее можно было обойти молчанием.
Группа чеченцев объединилась для того, чтобы штурмом взять важную, расположенную на линии крепость Амир-Хаджи-Юрт. Узнав от перебежчика об угрозе нападения на крепость, бригадный генерал Греков передал из крепости Вах-Чай, расположенной примерно в пятидесяти верстах, приказ коменданту Амир-Хаджи-Юрта сделать необходимые приготовления.
О том, последовал ли тот, видимо, слишком беззаботный комендант, приказу, сейчас умолчим; чеченцы же, которые, вероятно, получили известие о приказе генерала, вместо того, чтобы испугаться, попытались использовать это в свою пользу. В ночной тишине они пробрались через лес, расположенный рядом с Амир-Хаджи-Юртом, до стен крепости; один из чеченцев, знавший русский язык, крикнул часовому: “Открой ворота! Генерал идет с подкреплением”.
Вскоре этот призыв был выполнен и уже через мгновение вся крепость заполнилась дикими сыновьями гор. Кровавая резня началась. Менее чем за четверть часа весь состав крепости был перебит до последнего человека, и знамя с полумесяцами развевалось над крепостью. Ни один русский не ушел от мстящих сабель чеченцев.
Генерал Греков, узнавший о смелой вылазке, посылает гонцов во все стороны, чтобы получить подкрепление; его бригада сразу же отправляется в путь. От Георгиевска к нему присоединяется генерал-лейтенант Лисаневич и образовавшаяся таким образом армия достигает в марш-броске захваченной крепости. Завязывается смертельная схватка. Чеченцы упорно защищаются до тех пор, пока не окончились запасы пороха; затем они бросаются из крепости с саблями в руках, пробиваясь с дикими криками по кровавому пути сквозь густой строй русских, и устремляются в лесные укрытия, никто из них не попадает в руки атакующего врага. Русские заходят в дымящиеся развалины Амир-Хаджи-Юрта по трупам своих братьев.
Войска так сильно перемешались и было так много воинов с ранениями и увечьями, что жаждущие мести полководцы не осмелились предпринять ничего решительного. После долгого колебания генерал Греков решил прибегнуть к переговорам, чтобы на время покончить с кровопролитием и подготовиться к новым сражениям.
Наконец, он призывает главарей и старейшин враждебных племен в крепость Вах-Чай.
Приходит около двухсот чеченцев во главе с муллой. Греков хочет открыть ворота крепости этим посланникам, но, вспоминая кровавые сцены Амир-Хаджи-Юрта, встревоженный генерал Лисаневич упорно возражает против этого и настаивает на том, чтобы впустить только муллу для ведения переговоров от имени всего народа.
Вскоре в доме, где собрались оба генерала со своим окружением, является бесстрашный чеченец.
- Почему твой народ, - начинает Греков свою речь, - нарушив соглашение, снова начал войну?
Потому что вы первыми нарушили договоры и потому что мой народ ненавидит тебя как своего угнетателя, - ответил мулла.
Молчи, изменник! – перебивает его рассерженный генерал, - разве ты не видишь, что тебя оставили твои слуги, и ты находишься в моих руках? Я велю связать тебя и вырвать твой лживый язык…
- Ах, так вы чествуете своего гостя? – кричит в ярости чеченец, и бросается на генерала и пронзает его своим кинжалом.
Присутствующие бросаются, обнажив шпаги, на муллу, раздаются крики, несколько человек становятся жертвой разъяренного чеченца, пока он сам не падает, пронзенный пулями и штыками. Среди убитых был так же генерал-лейтенант Лисаневич, один полковник и два других офицера были ранены.
Так в течение нескольких минут нашли смерть два храбрых русских генерала, не говоря уже о других убитых. Солдаты сорвали свой яростный гнев на окровавленном трупе чеченца и растерзали его на куски, как это принято.
После этой неудачной операции русских Ермолов предпринял названную выше карательную экспедицию. Как только он получил известия о событиях в Амир-Хаджи-Юрте и Вах-Чае, он сам немедленно возглавил войска, грабя и сжигая все на своем пути, он проложил себе путь в Чечню, уничтожил большинство аулов, расположенных по берегам Аргуна и Сунжи, и покорил большую часть Чечни. Вскоре после этого он был отозван с Кавказа.
Уже большая часть Дагестана перешла на сторону Гази-Мухаммада; жители Гумбета и Анди точно так же, как и все аварцы, дали ему клятву верности, только в Хунзахе его отряд встретил сопротивление, причем сначала именно в ауле Ахалчи, где находилась в это время наместница страны – Паху-Бике, мать молодого хана Абу-Нуцала.
Ханша Паху-Бике послала к Гази-Мухаммаду послов и просила его остаться за пределами границ ее страны; она передала, что обстоятельства требуют этого, хотя сама она питает к Гази-Мухаммаду самое большое уважение, что в подтверждение правдивости своих слов она готова послать ему одного из сыновей в качестве заложника.
Однако Гази-Мухаммад не принял предложенные условия и отправился со своим войском, состоящим в то время из 8 000 человек в Хунзах.
Жители города, которым не хватало сильного предводителя, не могли тогда надеяться на Абу-Нуцала, находившегося в детском возрасте. Застигнутые врасплох неожиданным натиском страшного отряда мюридов, они хотели сдаться без сопротивления, но тут переполненная возмущением Паху-Бике схватила меч и обратилась к народу: “Идите домой, вы, мужчины Хунзаха, мечи лучше отдайте своим женам, не подобает вам носить оружие!” Опозоренные, но ободренные примером своей предводительницы, они взялись за оружие и с яростью бросились на врагов, которые вскоре вынуждены были отступить перед числом и смелостью нападающих. Тут отличился молодой хан Абу-Нуцал, который нанес рану в голову Гази-Мухаммада.
Царь Николай наградил жителей Хунзаха почетным знаменем за проявленную ему верность, а ханше и ее сыну сделал богатые подарки.
Гази-Мухаммад, который после этой неудачи в Хунзахе много потерял в глазах народа, пытался переложить вину на своих сторонников, упрекая их в недостатке веры и страхе перед смертью. Тем не менее ему не удалось предотвратить того, что многие племена стали вновь отворачиваться от него, хотя в определенном смысле, это могло быть следствием того, что русские агенты раздавали подарки и обещания по всему Дагестану.
Поэтому, когда летом того же года генерал-лейтенант фон Розен двинул войска на Гимры, к нему подходили со всех аулов, расположенных вдоль Койсу, старейшины и почетные люди, чтобы от имени народа дать клятву верности России. Генерал, ошеломленный этим, не счел необходимым брать Гимры или оставлять здесь войска и отправился назад со своим войском без всяких операций. Гази-Мухаммад сумел использовать этот случай себе на пользу, что возможно только у верующих горцев.
Он собрал всех мулл и старост аулов, расположенных вдоль Койсу, и объявил им, что осуществилась воля Аллаха. Русские не отважились проникнуть в Гимры, хотя им добровольно и без боя были открыты все ворота, ибо Аллах ослепил их и они не увидели своего превосходства и исполнилось им сказанное через Пророка: “Я буду их бить слепотой!” Увидев, как внимают ему присутствующие, Гази-Мухаммад попытался объяснить свое поражение в Хунзахе, прибегнув к помощи Аллаха.
- Разве не знаете, вы, неверные, - продолжал он, - что тот, кто когда-то заставил луну, разделив ее пополам, пройти через рукав своего Пророка, и сегодня может совершить удивительные вещи с теми, кто его признает? Но Он наказывает малодушных и отворачивается от тех, кто сомневается, потому-то Он и заставил вас бежать от меча женщины на потеху мужчин Хунзаха! Кто увидел спину своих врагов, уже взобрался на одну ступеньку к небу, но кто показывает свою собственную спину врагам, на того умершие смотрят с ненавистью. И почему вы бежите? Потому что вы боитесь смерти? Смерть страшна только для тех, кто сомневается, и трусов, но для смелых и верующих – это вход в вечное блаженство! Так говорил нам Аллах через своего Пророка, и если вы ему верите, почему вы боитесь? Где сила – там победа, но где вера – там и сила!”

Banzai

Посредством подобных речей Гази-Мухаммад, который, как немногие, понимал тонкости человеческой души, сумел так привлечь народ на свою сторону, что все отвернувшиеся от него племена снова возвратились к нему. Вскоре его слова подтвердились. Через послов и с помощью писем он созвал всех сторонников нового учения на большое собрание в леса, в районе, подвластном шамхалу. Всеобщее волнение, которое оно вызвало, дало русским повод бояться серьезных последствий. Поэтому князь Бекович-Черкасский был послан с отрядом, чтобы сорвать планы Гази-Мухаммада. Произошла кровавая стычка, из которой, несмотря на большую смелость русских, Гази-Мухаммад со своими мюридами вышел победителем. Князь Бекович был вынужден спасаться бегством. Эта победа еще больше упрочила уверенность мюридов и их предводитель сумел воспользоваться благоприятным моментом, чтобы подготовиться к еще более решительным шагам.
Во все села Дагестана он послал письма на арабском языке следующего содержания:
- Час избавления пришел, Аллах избрал его, чтобы объявить свою волю и призвать свой народ к борьбе против неверных. Было дано уже немало знаков и чудес для успокоения верующих и укрепления сомневающихся и малодушных. Огромная вражеская армия на виду у всего народа была парализована гневом Аллаха и вынуждена отступить без единого удара меча. Другую армию он (Гази-Мухаммад) уничтожил в лесах Чумгескена. Но еще большие усилия потребуются для того, чтобы завершить хорошо начатое дело; поэтому он зовет всех верующих на борьбу против неверных, чтобы очистить жемчужину свободы от паутины рабства. Далее говорилось: кто теперь не использует благоприятный момент, предоставленный самим Аллахом, к тому Он более не вернется и его участью станет рабство здесь, на земле, и вечное проклятие там, на небесах.
Этот призыв имел желанный успех. Постепенно мужественные жители Дагестана объединялись под победоносным знаменем Гази-Мухаммада. Одним из влиятельнейших из них был Ирази, племянник шамхала Тарковского и бывший правитель Казанища; его пример побудил многих чеченцев присоединиться к растущей день ото дня армии Гази-Мухаммада.
ТАРКУ И БУРНАЯ: - СЦЕНА БОЯ.
Тарку – это центр одноименной местности на побережье Каспийского моря, и большой город, расположенный террасами на склоне высокой горы. Невзрачные, плоские, по-азиатски грубо построенные из камня дома тянутся до подножья горы и выглядят почти как огромные, беспорядочно вырубленные в скале ступени. – Верхний ряд домов частично затенен огромными елями и дубами, которые имеют весьма живописный вид среди беспорядочно нагроможденных камней. – Пышная растительность обрамляет по бокам круто возвышающуюся гору, на вершине которой стоит построенная Ермоловым крепость с видом на море и сушу, называемая Бурная. Укрепление получила это название из-за частных и продолжительных штормов, которые нередко бушуют на вершине горы и наносят большие разрушения.
На эту неприступную крепость, властвующую над городом Тарку, уже давно зарился Гази-Мулла. Овладение Бурной и Тарку было следующей, самой большой и честолюбивой его целью; затем он намеревался завладеть Дербентом, а постепенно закрепить за собой и самые значительные пункты Каспийского побережья.
Мюршид начал свой достопамятный поход против Тарку в середине мая 1831 года. На расстоянии однодневного похода от города Гази-Мухаммаду пришлось вести жестокую битву в ущельях села Атлага (Атлыбуюн) с войсками генерал-майора фон Таубе, поспешно подтянутыми сюда. Мюриды одерживают блестящую победу, завоевывают село, а разбитому барону Таубе приходится бежать на прежнее место своей дислокации. Вряд ли нужно говорить о том, как вдохновили эти события воинов Гази-Мухаммада, которые уже ночью 26 мая победоносно вошли в Тарку. А затем в течение нескольких дней произошло множество убийств и кровопролитий, каких не знают даже жестокие анналы Кавказа. Попытаемся привести лишь отдельные сцены этого жуткого зрелища. Бурная находится, как мы только что описали, на вершине отвесной горы, на склонах которой построен город Тарку. Узкая, закрытая стеной дорога ведет к единственному бьющему у подножья горы источнику, из которого воины берут себе воду. Примерно в середине пути возвышаются две защитные башни, а вплотную к ним примыкает пороховой погреб. После завоевания Тарку Гази-Мухаммад планировал завладеть прежде всего источником и пороховым погребом с тем, чтобы заставить врагов, находящихся в крепости, сдаться без применения оружия.
Русские, задача которых состояла в том, чтобы разрушить столь невыгодный для них план, сделали три отчаянные вылазки против горцев, которые с дикими криками рвались к источнику. Но всякий раз русские оттеснялись назад с большими потерями.
Несмотря на непрерывный огонь из крепости и град камней, уносивших в теснину идущих на штурм чеченцев, последним все же удалось за короткое время завладеть пороховым складом. Именно в тот момент, когда они делили между собой эту важную добычу, около них упала брошенная из крепости граната. Порох возгорелся и произошел взрыв, который заставил так содрогнуться город, гору, а так же находящуюся на ней крепость, как будто уже в следующее мгновение они полностью рассыпятся. Раздался такой страшный грохот, как будто вся земля трещала по всем швам, огромное пламя и клубы дыма, куски скал и разорванные трупы, взлетели в воздух, как после извержения огнедышащей горы. Тысячи воинов нашли тут свою смерть.
Казалось дрогнул под напором огня и склон горы, но сердце мужественного Гази-Мухаммада не дрогнуло. С новой силой он продолжил осаду; всю ночь длился жестокий огонь. На следующий день, когда в крепости все острее стал чувствоваться недостаток воды, осажденные предприняли последнее отчаянное сражение, чтобы овладеть источником.
Кровь текла ручьями, но она не могла превратиться в воду; источник остался в руках чеченцев, а жаждущие солдаты после очередного поражения вынуждены были скрыться в пустых стенах крепости.
Ужасное было это зрелище, ужасен был и взрыв порохового погреба, но еще страшнее были вопли и стоны измученных жаждой людей и скота в крепости Бурная. Настал третий день и положение осажденных стало отчаянным; единственная надежда, которая еще поддерживала их дух, была связана с именем генерала Каханова, который должен был вот-вот подойти во главе многочисленного отряда. Несколько посланников, которым по счастливой случайности удалось уйти от чеченцев, передали генералу записку от коменданта, которая в нескольких словах описывала незавидное положение осажденных.
Все высоты вокруг Бурной уже находились в руках Гази-Мухаммада и он уже готовился взять укрепление штурмом, когда бой барабанов и гром пушек возвестил о приближении русских. Крепость была спасена, но понадобилось еще одно многодневное страшное сражение, пока врагу, имеющему большое численное превосходство, не удалось выбить Гази-Мухаммада из Тарку. Но когда русские входили в город, который уже наполовину превратился в руины, они обнаружили, что улицы были в буквальном смысле вымощены трупами.
После сражений за Тарку мужество горцев не убавилось, а только возросло. Они испытали свою силу на могущественном противнике и послушно шли за своим предводителем. После непродолжительного отдыха Гази-Мухаммад вновь отправился в путь, он прошел по окрестностям Тарку и покорил все аулы, расположенные по Сулаку. Захваченные племена он заставлял присоединяться к своему отряду, так что потери, понесенные при штурме Бурной, были быстро восстановлены. Между тем генерал Эммануэль собрал значительный войсковой отряд и дал Гази-Мухаммаду бой, из которого последний вышел победителем и с богатой добычей вернулся в леса Чумгескена.
Названные события произошли в августе 1831 года. В это время пошли слухи о новых враждебных действиях персов и русские войска поспешно оставили свои позиции в южном и среднем Дагестане и передислоцировались в Ширван, оставив на месте лишь несколько батальонов Дербентского гарнизона.
Гази-Мухаммад воспользовался этим благоприятным моментом. Он появляется со своим отрядом в горах Семса, на месте совместных встреч кайтагцев – жителей Великента и Маджалиса, все жившие в окрестности племена переходят на его сторону, только Ибрагим-Бек и управляемый им южный район Табасарана остается верным русскому царю, но скоро и его перетягивают на свою сторону войска Гази-Мухаммада и обращают их мечом в новую веру. Вскоре воинствующий мулла объявляет в тысячах записок призыв к народам Дагестана, в котором кроме всего прочего говорится: “Наш поход на земли враждебно настроенных народов можно сравнить с наступлением утренней зари жаркого дня: наш путь обагрится кровью, мы проложим его огнем и мечом, претворяя слово в дело. Следуйте нашему учению и благословение неба и земли снизойдет на вас. Ваша собственность останется в ваших руках и ваша безопасность гарантирована. Если же вы будете упорствовать, то знайте, что как только горы сбросят зимний покров, а весна оденет их в цветущий наряд, мы наводним ваши аулы своими войсками и заставим вас силой делать то, что вы не делаете по доброй воле. Пение соловьев в ваших лесах станет знаком начала нашей войны. Мы – защита и опора верующих, но мы – и ужас для неверных и сомневающихся. Мы сильной рукой поможем нашим сторонникам и братьям, и тот, кто последует за нами, будет жить в мире и вечном блаженстве. Аминь!”
Еще осенью того же года Гази-Мухаммад направился с усиленным войском на Дербент и в течение восьми дней держал город в блокаде. Дербент бы пал, если бы генералу Каханову после сообщения об осаде не удалось в срочном порядке подтянуть войсковые части из Северного Дагестана, разорвать кольцо блокады и отбросить Гази-Мухаммада. Последний отправился в Северный Табасаран и разбил лагерь в аулах Гимейды и Дарваг, где в это время жила семья мюршида Муллы Мухаммада.

Banzai

имам Гази Мухаммад Ибн Исмаил аль-Джимрави аль-Дагистани


Там Гази-Мухаммад женился на дочери мюршида и на время распустил свои войска, чтобы дать им немного отдохнуть, так как намеревался еще раз, причем, со стороны моря, осадить Дербент.
Затем Гази-Мухаммад и сам отправился на отдых вместе с Муллой Мухаммадом и его семьей в Гимры. Но такой человек не мог долго оставаться без дела: в том же году он предпринял военный поход против Кизляра (Кизляр был захвачен 1 ноября 1831 года. Наступление произошло среди бела дня. При этом было захвачено множество пленных и большие суммы денег (Примеч. автора) и захватил город, несмотря на упорное сопротивление. Всюду исполнилось то, что он обещал: кровью был обагрен его путь, пепелище и опустошение оставлял он за собой. После взятия Кизляра Гази-Мухаммад снова собрал свои войска в лесах Чумгескена.
БИТВА ЗА ГИМРЫ. СМЕРТЬ ГАЗИ-МУХАММАДА.
Между тем генерал-майор Каханов был отозван со своего поста и его место занял полковник Миклашевский. Гази-Мухаммад, которого семейные дела побудили поехать в Гимры, передал командование на время своего отсутствия военному другу по оружию Хамзат-Беку. Храбрый Миклашевский, воспользовавшись отсутствием имама, внезапно напал на расположения Хамзат-Бека в Чумгескене, но поплатился за свою храбрость жизнью; его солдаты возбужденные смертью своего любимого предводителя дрались пока не прогнали противника. Это было последнее значительное сражение в 1831 году. Резко начавшаяся зима охладила на время воинственность борцов за веру и покрыла белым одеялом окрашенные кровью ущелья и горы Дагестана подобно тому, как появление почтенного, лишенного юношеского задора старца в шумном кругу детей сразу же заставляет их умолкнуть. Но едва улыбка весеннего солнца растопила снежный покров, как вместе с щебетом птиц началась военная суматоха в аулах мюридов.
На этот раз Гази-Мухаммад отправился со своими войсками на Кавказскую линию, где добился блестящих побед между городами Кизляр и Владикавказ. Все более страшные последствия для русских имели походы мюридов, поэтому генерал-адъютант фон Розен счел необходимым дать решительный бой. Он сам встал во главе русских войск и пошел, опустошая и грабя, по земле чеченцев, перешел через Сулак, взял крепость Мютлах (Гельбах?) и проник через Темир-Хан-Шуру к Гимры. В этом походе его сопровождали генерал-лейтенант Вельяминов, князь Дадиани и храбрый фон Клюгенау.
Гимры находятся напротив аула Эрпели, на крутой, кажущейся неприступной, скале у Койсу. Продвижение туда, особенно со стороны Чечни, связано с огромными трудностями: после того как перейдешь из аула Каранай через покрытый вечными снегами хребет, попадешь на узкую, вырубленную в скале тропинку, которая тянется на несколько верст вдоль крутых горных стен и глубоких ущелий, потом она соединяется с дорогой Эрпели и переходит в теснину, ведущую в Гимры, которая окружена тройной стеной. Шесть дней, с 11 по 17 октября, длился этот трудный поход. После ожесточенного боя русские завладели тесниной и скалами на той стороне, где Вельяминов установил тяжелую пушку и открыл страшный огонь по Гимры.
Войско Гази-Мухаммада было буквально наводнено толпами нападающего врага и уменьшалось с часу на час. Многие из тех, кто шел под знаменем Пророка, отступая, изменили ему и перешли на сторону русских. Даже Хамзат-Бек, который находился со своими воинами у аула Ирганай и на поддержку которого Гази-Мухаммад больше всего надеялся, отказался от него и такому примеру последовали другие помощники командиров. Здесь необходимо отметить, что русские с давних пор усиленно проводили работу, чтобы принизить славу нового пророка среди народа и выставить его старания на смех. Так, среди прочего они распространяли написанные арабским языком и сочиненные в манере Гази-Мухаммада послания, которые должны были создать противоречивые настроения среди горцев, которые могли не догадаться об обмане. Сам Хамзат-Бек однажды был обманут подобным умело подделанным посланием.
Только его верный соратник Шамиль и самые храбрые воины из Гимры остались на стороне Гази-Мухаммада в час беды. Они осмелились противостоять необозримому русскому войску. О победе нечего было и думать, об этом знали все, а побег был невозможен. Ибо враги заняли все проходы и возвышения вокруг. Остался лишь один выбор: либо сдаться врагу, либо умереть в бою. Горстка героев выбрала последнее. Один отряд мюридов занял укрепленную стеной вышку, где они распевали молитвы из Корана, защищаясь с беспримерным упорством, пока не погибли под развалинами крепости после длившегося несколько часов ее обстрела русской артиллерией.
Утром 18 октября русские вошли в дымящиеся развалины Гимров, но им еще предстояло выстоять в страшной рукопашной схватке, которая неистовствовала в течение нескольких часов с неописуемой жестокостью. Голые скалы Гимров, которые еще незадолго до этого сверкали золотом в утренних лучах солнца, окрасились теперь кровью убитых.
Гази-Мухаммад пал, окруженный шестидесятью верными мюридами. И враги были свидетелями того, что все они погибли как храбрецы. Русские офицеры, которые присутствовали при этой бойне в Гимрах, до сих пор с восхищением рассказывают о хладнокровии, храбрости и предусмотрительности, которую проявил Гази-Мухаммад в пылу сражения.
И когда он, смертельно раненый, упал, так мало оставалось верных ему мюридов, что они даже не смогли вынести с поля боя тело убитого своего вождя. Яростно бросились они к нему через пули и штыки врагов и погибли все до единого. Шамиль упал рядом с Гази-Мухаммадом, пронзенный двумя пулями; его оставили там как убитого. Как он спасся, осталось такой же загадкой, как его исчезновение из скального гнезда Ахульго.
Русские нашли пробитый многими пулями труп Гази-Мухаммада в таком положении, что даже самые жестокие воины испытывали перед ним благоговение и страх. Левой рукой он держался за свою длинную красивую бороду, а высоко поднятой правой рукой указывал в небо. На лице его застыло выражение глубочайшего спокойствия и умиротворения, как будто он покинул этот мир не в жестоком сражении, а во время прекрасного сна. Когда Гази-Мухаммад увидел, что все пропало, он упал на колени и стал молиться, правой рукой указывая на восток, тогда и настигла его смертельная пуля.
Русские надеялись, что после взятия штурмом Гимры и смерти Кази-Муллы, они навсегда положили конец воинам в Дагестане. Обрадованный победой генерал фон Розен незамедлительно издал следующее обращение к народам Дагестана: «Справедливость и кара Господня настигла бунтаря и вольнодумца Кази Муллу. Он, благородные сторонники и большое количество обманутых им людей погибли. Победоносное русское оружие захватило штурмом считавшиеся до сих пор непокоренными ущельями Гимры. Жители этого злодейского аула говорили, правда, что русские могут добраться до них только с дождем с небес, но они забыли в своем ослеплении, что и камни срываются со скал и что гром и молния уничтожают злодеев.
Пусть это будет примером для всех врагов спокойствия, пусть они покорно ищут поддержки у могущественного правительства России, и тогда они получат прощение от её благородного монарха. Но если в будущем еще кто либо вновь осмелится поддержать нарушителей спокойствия и сам нарушит покой, то его постигнет неминуемая кара. Ни в горах, ни в леcax, ни в ущельях, ни в теснинах он не найдет пристанища, предводителей и изменников везде настигнут наши победоносные войска и они понесут наказание.
Судьба Галгая, чеченцев и многих других племен, и, наконец, участь жителей Гимры является для вас доказательством правдивости моих слов. Имеющие уши, да услышите и поймете».
Гази-Мухаммад погиб, но смерть героя имела для его врагов более губительные последствия, чем его появление на поле боя при жизни. Русские, злорадствуя, выставили его холодный труп напоказ, чтобы показать горцам, которые воевали прежде под его предводительством, что вместе с Гази-Мухаммадом умерла и их последняя надежда на свободу. Когда же предавшие Гази-Мухаммада увидели его в такой благоговейной позе, как мы уже выше описали, исчезли все их сомнения в праведности его учения и святости его дел на земле, ибо он скрепил свои слова кровью. Гази-Мухаммад погиб как герой, в битве против осквернителей его веры, рука указывала туда, куда он стремился при жизни, туда, где жили его свободные предки. Молитва звала его к борьбе, а борьба – к молитве, и все, пережившие его, почитали его как святого.
Смерть Гази-Мухаммада растопила сердца горцев, а на том месте, где недавно кипел жестокий бой, слышались стоны и причитания. Густой пороховой дым медленно рассеивался, поднимаясь белыми облаками к небу, в блеске восходящего солнца они парили в воздухе, как будто это были сами души убитых. Между тем внизу в вечерней мгле, виднелись ярко-красные скалы Гимры, похожие на кровожадных чудовищ.
Гази-Мухаммад умер и с его смертью закончился первый период религиозных войн в Дагестане.