Лорд

Жил Абай-историк и осетин-народ
У самых высоких гор
Они жили в ветхой землянке
Ровно тысячу лет и три года.
Народ пас овец в горах
А Абай сочинял им истории
Чтоб не хлебом единым был человек.
Раз поймал в горах, в родниковой воде
Рыбку одну, но не простую, золотую -
»Отпусти ты старче, меня в реку
Дорогой дам за себя откуп»
Отпустил он рыбку золотую
И сказал ей прощальное слово – «Бог с тобой золотая рыбка! Мне твоего откупа ненадо.
Воротился Абай к народу. Рассказал ему великое чудо. «Дурачина ты, простофиля!»
Начал народ с ним бранится. «Хоть бы взял с него землю ингушскую, чтоб спустится нам с гор высоких, Чтоб белый свет мы увидели»
Вот приходит старче к рыбке уж в сотый раз. Видит вода родниковая закипает. Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила, «Чего тебе надобно старче?»
Ей с поклоном Абай отвечает «Смилуйся государыня рыбка, Разбранил меня народ мой.
Мало ему земли ингушской, со столицею, Мало ему земли казацкой и кабардинской. Мало ему арийства фашистов. Хочет он называться Осетией-Аланией.» Отвечает золотая рыбка,
«Не печалься ступай себе с богом. Будет Вам звание Алания.»
Старичок к народу воротился. Что ж?! Перед ним царские палаты. В палатах видит он, народ свой. Служат ему генералы русские, князья адыгские, атаманы казацкие. Племянниками назвать норовят, народы разные карачаевско-дагестанские.
Вокруг него стоит стража русская. Опоённая сивухой синенькой.
Как увидел, старик испугался. Историю он помнил прошлую. Молвил! «Здравствуйте
грозные ЛАГИ – осетинские. Ну теперь, Ваша душенька довольна!?» На него народ не взглянул. Лишь с очей, прогнать его велел. А в дверях слуги подбежали. Топорами чуть не изрубили. « Ты забудь слово ЛАГ. ЛАГ был в прошлой жизни раб. А сегодня враг. Кто напомнит нам, о прошлой жизни пастушьей. Впредь Вам, невежа наука: Все будем делать по простому, без условностей, благородностей. Меняя звания, названия. Словами пустыми вместо дел. Розги с сивухой-барматухой за пряника, и горянку нашу придачу!»
Вот лета, да зимы проходят. Еще пуще народ вздурился. Царедворцев за Абаем посылает.
«Воротись поклонись рыбке. Не хотим быть аланами, то история вся старая. А хотим быть владыками мира. Чтоб жить нам Нью-Лон-Доне! Чтобы пили сивуху, дети рыбьи. Чтоб служанкой, обязанной рыбка говорящая.! Желаем также смерти народу всему ингушскому, и его брату народу чеченскому. Обзывают они нас Хамом Пановым. Баламутят они народы разные. Не урок им 92 год, две чеченские войны позабыли они. Многие из них волки страшные. В волчьи ночи, воют по волчатам, коих мы умертвили при помощи пьяных псов.»
Старик не посмел перечить. Не посмел поперек слово молвит. Вот идет он к роднику, высого в горах. Наливает в родник борматуху самопальную, где лупятся с икринок, дети рыбьи. Дети рыбьи, золотые.
Почернел родник, вздулись волны в нем. Ветер воет песню страшную. Камнепад в горах, как набат, рыбий глас –«Чтож ты старче, водкой травишь, икринок моих? В благодарность мне, за дела срамные. Помогла тебе, на тухлу голову.»
«Смилуйся государыня рыба-кит» - на колени пред ней упал старик. «Что мне делать с душой. Душой неблагодарною, зарожденную от обычая «проституции гостевой». Ублажая всяко сильного. Выживал раб и рожал раба, от насилия и пьяной похоти.»
Задрожала земля, от негодования, от срамных пьяных дел, рыбок маленьких. Драли друг, дружку, от дрожжей в воде. Коей, рыбки просили по рыбьему желанию, чтобы вся вода была водкою. Уменьшалась у них, золотая чещуя, к заграничной ухе готовилися.