Drake

А мне надо войти под ником "Ангар"??????)))))

Ангар

Я дарю тебе этот ник,хоть кем назовись,а суть свою не
спрячешь ни под чем.

__________________
Патронофф никогда не бывает слишком много...Держись Сакартвело!!!

djalavdi

=Драке;1201171]Прочти свой собственный пост про 3 генеральных штаба,про танковые моторесурсы которые закончилися под Москвой, т.д и т.п,вспомнил теперь?
..Прочти мои посты в теме снова там увидишь,тебе тыкать их тебе у меня желания нету.
http://www.inosmi.ru/stories/05/09/02/3453/240835.html
[/quote]
Только чушь ета придумана вами.

__________________
Величие народа вовсе не измеряется его численностью,подобно тому,как величие человека не измеряется его ростом.
Виктор Гюго.

Che Gevara

Наша главная цель - уничтожение такого количества немцев, какое только возможно. Я ожидаю, чтобы каждый немец западнее Рейна и в той области, в которую мы входим, был уничтожен.

Из обращения к армии перед Рурским наступлением
Дуайт Эйзенхауэр.


Дрезден


С осени 1944 года у англо-американских союзников стало так много самолётов, что для них перестало хватать промышленных целей. И для того, чтобы эти самолёты не бездействовали, американцы стали вместе с англичанами участвовать в последовательном уничтожении немецких городов. К полному удовлетворению Артура Харриса. Сильнейшим совместным налётам были подвергнуты Берлин, Штутгарт, Дармштадт, Фрайбург, Хайльбронн. Апогеем акций массового убийства стало уничтожение Дрездена 13 февраля 1945 года, когда вопрос о капитуляции Германии был уже делом нескольких месяцев. В это время в городе было огромное количество гражданского населения. По данным нового издания энциклопедии Брокхауза, в Дрездене было 630 тысяч жителей, кроме того, в это время здесь находилось, по данным Д. Ирвинга ("Разрушение Дрездена"), ещё 600 тысяч эвакуированных и беженцев с востока. То есть всего до 1.230 тысяч человек. Дрезден был одним из красивейших городов Европы. Это был старинный музейный город, построенный в стиле барокко. Союзники устроили здесь бойню, достойную любого военного трибунала. Дрезден погиб в урагане адского огня. Бойню начали 800 английских бомбардировщиков в ночь с 13 на 14 февраля 1945 года. На центр города было обрушено 650 тысяч зажигательных и фугасных бомб. Днём город бомбили 1350 американских бомбардировщиков, на следующий день - 1100. Центр города был буквально стерт с лица земли. Всего было разрушено 27 тысяч жилых и 7 тысяч общественных зданий на 14 квадратных километрах городской территории. Тотальному уничтожению подверглись 75 тысяч квартир. Сколько погибло горожан и беженцев, точно неизвестно до сих пор. О действительном количестве погибших и сгоревших дотла в развалинах города имеются разные оценки. Чиновники города ещё 22 марта 1945 года сообщили о 68.650 погибших. Но речь при этом шла только об идентифицированных жертвах. Количество сгоревших дотла можно оценивать только приблизительно. Встречаются данные общего количества погибших - до 455 тысяч человек. Данные международного Красного Креста от 1946 года (Report of the Joint Relief 1941-1946) говорят о 275 тысячах погибших. Ральф Франклин Килинг, американский учёный, написал в своей книге, опубликованной ещё в 1947 году: "Дрезден, величиною с Питтсбург, был уничтожен полностью, и почти все 620 тысяч человек были похоронены под его руинами". Сразу после войны американский госдепартамент сообщил о 250 тысячах погибших. Власти, отвечавшие за спасательные работы, называли более скромную цифру - от 120 тысяч до 150 тысяч (из книги Д. Ирвинга). Сам Д. Ирвинг считает, что "с большой степенью определённости можно принять цифру... 135 тысяч в качестве точной оценки..." И добавляет, что и эта цифра всё ещё гораздо выше, чем количество жертв атомной бомбардировки в Хиросиме - 71379 погибших ("Разрушение Дрездена"). Цифра 35 тысяч погибших, названная в недавно показанном телевизионном художественном фильме "Дрезден", не выдерживает, с моей точки зрения, никакой критики: при уничтоженном количестве зданий - 34 тысячи, получается на один городской дом (в основном многоэтажный) - одна жертва. Огромное количество беженцев вообще никак учесть невозможно - они ведь в массе своей даже не были зарегистрированы. В любом случае Дрезден и Гамбург можно поставить в один ряд с Хиросимой и Нагасаки: "Когда огонь из горящих зданий прорвался сквозь крыши, над ними поднялся столб раскалённого воздуха высотой около шести километров и диаметром километра три... Вскоре воздух накалился до предела, и все, что могло воспламениться, было охвачено огнём. Все сгорело дотла, то есть и следов от горючих материалов не оставалось, только через два дня температура пожарища снизилась настолько, что можно было хотя бы приблизиться к сгоревшему району", - свидетельствует очевидец.

Большей жестокости по отношению к невинному населению - преимущественно женщинам и детям - нельзя себе представить. Возможно, Хиросима и Нагасаки - это ещё большая жестокость, если здесь вообще уместно как-то сравнивать эти преступления. Но в одном жертвам американской атомной бомбардировки было лучше - большая их часть погибла, не испытав страха, в одно мгновение. Последнее, что они увидели, был яркий свет, в следующее мгновение они были уже мертвы. Жители Дрездена и многие тысячи беженцев, которые были в это время в Дрездене и на его улицах, погибли в адских муках, в море огня, научно и хладнокровно спланированном Харрисом и его сподручными. Многие десятки тысяч людей пытались спастись в переполненных людьми парках и других зелёных насаждениях. Но и там спасения не было, всё было предусмотрено заранее: туда сбрасывались воздушные мины и осколочные бомбы. Пожар был таким огромным, что он втянул в себя почти весь кислород - у людей лопались лёгкие изнутри, или они погибали от удушья. Те, кто пережил налёт бомбардировщиков, становились мишенью для американских лётчиков-истребителей, поливавших толпы людей свинцом из своих тяжёлых бортовых пулемётов. Как рассказывают очевидцы, с большим успехом.

Бомбёжка Дрездена была названа международной общественностью массовым убийством уже в феврале 1945 года, спустя несколько дней после произошедшего. Она была подвергнута критике также и в английских газетах. В начале марта 1945 года Черчилль настоятельно порекомендовал Харрису закончить "ковровые бомбардировки". "Мне кажется, - сказал он, - что нам нужно прекратить бомбёжки германских городов. В противном случае мы возьмём под контроль абсолютно разрушенную страну". Маршал был вынужден подчиниться. После войны маршала Харриса мало кто вспоминал даже из его боевых друзей, почестей он почти не получал, в народе его не уважали. Но он всю жизнь настойчиво продолжал оправдывать уничтожение Дрездена и тотальные бомбардировки других немецких городов. В отличие от многих ведущих военных из войск союзников, он до самой своей смерти не признавал за собой никакой вины. Харрис умер 5 апреля 1984 года в полном убеждении, что правильно исполнил свой долг перед отечеством.

djalavdi

И. КУЗЕЕВ: Здравствуйте.

В. ДЫМАРСКИЙ: И приглашен он к нам сегодня неслучайно, поскольку именно сегодня в газете ". Совершенно секретно" вышел материал Искандера Кузеева под названием "Потоп московский", где речь идет о секретной операции осени 1941 годаБолее подробно расскажет сам автор статьи, а я сделаю одно отступление и просто скажу вам, что, видите, жизнь распоряжается по-своему, и повторяю, мы с Дмитрием Захаровым стараемся идти в хронологическом порядке по событиям Второй мировой войны, но когда приходит что-то интересное, мы возвращаемся назад, может быть, будем еще забегать вперед. И вот сегодня мы возвращаемся назад, в осень 1941 года, когда произошли те события, которые расследовал и о которых написал наш сегодняшний гость Искандер Кузеев. Искандер, о чем идет речь? Что за секретная операция осенью 1941 года прошла и почему речь идет о потопе?

И. КУЗЕЕВ: Давайте я начну с некоторого предисловия. Меня всегда занимал эпизод ноября 1941 года, с которым я достаточно плотно ознакомился из мемуарной литературы, в частности, недавно вышедшие на русском языке мемуары Гудериана, который воевал к югу от Москвы. Войска Гудериана, 2-я танковая армия, практически закончили окружение Москвы с юга. Была окружена Тула, войска подходили к Кашире, двигались по направлению к Коломне и к Рязани. И в это время советские войска, которые отражали атаки Гудериана, получили подкрепление с севера Московской области, где практически никаких боестолкновений не происходило. На севере Подмосковья и дальше по Тверской области был взят Калинин, войска стояли в окрестностях Рогачево и Конаково, и боестолкновения там происходили практически только в двух точках: у деревни Крюково и на Пермиловских высотах между Яхромой и Дмитровым, где войскам группы армий "Центр" противостоял фактически один бронепоезд НКВД, который случайно там оказался – он шел из Загорска в сторону Красной горки, где уже стояла немецкая артиллерия. И никаких других боестолкновений в этом регионе не было. В то же время, уже когда я стал знакомиться с этой темой, мне стало известно, что отдельные, буквально единицы немецкой боевой техники проникли на территорию Москвы.

В. ДЫМАРСКИЙ: Этот знаменитый случай, когда какие-то мотоциклисты доехали чуть ли не до "Сокола"?

И. КУЗЕЕВ: Да, да, их остановили на втором мосту через железную дорогу, который потом стал называться мостом Победы. Там два пулеметчика наших охраняли этот мост, причем они охраняли от авианалетов. Мотоциклисты проехали первый мост через канал и в районе нынешней станции метро "Речной вокзал", там была нелетная погода, и как мне рассказывали исследователи, которые занимались этой темой, они отошли вниз на лед погонять мяч, в это время проехали 30 мотоциклистов, и их уже остановили на последнем мосту перед станцией "Сокол". И был один немецкий танк между нынешними станциями метро "Сходненская" и "Тушинская".
И. КУЗЕЕВ: Да. Это Западный мост через деривационный канал в районе Тушино. И как мне рассказывали люди, которые занимались этими исследованиями, это мне рассказывали в управлении канала "Москва-Волга", как сейчас называется, ФГУП "Канал имени Москвы", самое высокое здание на холме между 7-м и 8-м шлюзами, и передавалась такая история из поколения в поколение, оттуда хорошо было видно: какой-то заблудившийся немецкий танк вышел, остановился на мосту, выглянул немецкий офицер, посмотрел туда-сюда, что-то записал в блокнот и уехал куда-то в обратном направлении в сторону Алешкинского леса. И третье, стояла немецкая артиллерия крупнокалиберная на Красной горке, которая уже готова была обстреливать Кремль, именно в эту точку двигался бронепоезд с севера, и местные жители переправились через канал и сообщили об этом руководству, в министерство обороны, и после этого начался обстрел этой точки, где стояла крупнокалиберная артиллерия. Но никаких войск в этом месте не было. Когда я стал заниматься этой темой, я выяснил, что происходило – происходило именно то событие, которое в этой публикации называется "Потоп московский".
И. КУЗЕЕВ: Да, это в соответствии с этим приказом 0428 от 17 ноября по Ставке Верховного главнокомандующего. И в соответствии с этим приказом должны были быть уничтожены все деревни в глубину фронта на расстоянии 40-60 километров. Ну, там такая витиеватая формулировка, что это операция как бы против немецких войск. И даже была такая формулировка "уводить с собой советское население".

В. ДЫМАРСКИЙ: То есть диверсионные группы должны были уводить с собой советское население перед тем, как сжечь деревню?

И. КУЗЕЕВ: Нет, отступающие войска должны были уводить. Но поскольку уже отступили и поскольку был приказ сжечь именно те деревни, которые находились за линией фронта, то эта приписка была просто фикцией. Эта приписка сейчас, для тех, кто защищает Сталина. Когда отдельные отрывки из этих материалов были в разных блогах опубликованы, то выступила в комментариях масса сталинистов, которые приводили эту фразу.
В. ДЫМАРСКИЙ: Как пример гуманизма.

И. КУЗЕЕВ: Да, да. Но эта фраза абсолютно ничего не значит, мы знаем. А потом, когда началось наступление, появилась масса кадров кинохроники о сожженных деревнях. Естественно, не возникал вопрос, кто их сжег. Там были немцы, вот, пришли операторы и снимают сожженные деревни.

В. ДЫМАРСКИЙ: То есть везде, где были немцы, на эту глубину, как приказал товарищ Сталин, все эти деревни, где стояли немцы, должны были быть уничтожены тем или иным способом.

И. КУЗЕЕВ: Да. И пришел отчет Сталину от Шапошникова и Жукова, уже от 29 ноября…

В. ДЫМАРСКИЙ: Это они отчитались перед Сталиным?

И. КУЗЕЕВ: Да. За две недели отчитались о том, что было уничтожено 398 населенных пунктов. И поэтому вот эти 30-40 деревень затопленных – капля в море…

В. ДЫМАРСКИЙ: Десятая часть, 10 процентов.

И. КУЗЕЕВ: Да, и на это мало кто обращал внимание. Причем здесь в отчете Жуков и Шапошников пишут, что и артиллерия была для этого выделена, и авиация, и масса этих диверсантов, 100 тысяч бутылок с зажигательной смесью и так далее, и так далее.

В. ДЫМАРСКИЙ: Это документ подлинный?

В. ДЫМАРСКИЙ: Понятно. Передо мной ваша статья лежит и я хочу зачитать диалог между Жуковым и Сталиным. Когда Сталин говорит, что через два дня все должно быть готово, ему Жуков возражает: "Товарищ Сталин, мы же должны эвакуировать население из зоны затопления". На что следует такой ответ Верховного главнокомандующего: "Чтобы информация просочилась к немцам и чтобы они послали к тебе свою разведроту? Это война, товарищ Жуков, мы сражаемся за победу любой ценой
И. КУЗЕЕВ: В то же время, да, был риск, что война закончится в 1941 году, Гудериан уже получил приказ двигаться в сторону Горького. Должны были войска с севера и с юга где-то в районе Петушков сомкнуться…

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну да, это известная вещь, что Гитлер уже решил, что Москва фактически пала и можно перебрасывать войска на другие направления.

И. КУЗЕЕВ: Не задерживаться, а дальше идти. Была стратегия выбрана по линии "А", Астрахань-Архангельск.
И. КУЗЕЕВ: Скорее всего, кладбища-то были на правой стороне. В деревне Карманово, где мне говорили про каналоармейцев, я еще подумал, что ослышался, спрашиваю: "Красноармейцы?" – "Нет, каналоармейцы". Там ведь канал стал фортификационным сооружением и, собственно, всех строителей канала также можно считать людьми, которые стали жертвами этой войны, обороны Москвы. По разным источникам, в городе Дмитрове, подсчитывали научные работники в местном музее, там по их подсчетам от 700 тысяч до 1,5 миллионов человек погибли.

В. ДЫМАРСКИЙ: Погибли или были заняты на строительстве?

И. КУЗЕЕВ: Погибли на строительстве, там массовые захоронения. Мне рассказывали в поселке Летчик-Испытатель, на берегу Икшинского водохранилища, сейчас там какие-то структуры заняли последнее колхозное поле, стали строить коттеджи на небольшом кургане, и там наткнулись на массовые захоронения. Недавно строители реконструировали Волоколамское шоссе, строилась третья нитка туннеля и развязка на пересечении улиц Свобода и Волоколамского шоссе, там под каждой опорой масса скелетов, там было кладбище, и была масса скелетов внавалку уже под самим каналов. Там, если человек падал, просто оступился, был приказ не останавливать никаких бетонных работ, все в непрерывном темпе, и люди просто гибли. Описан в литературе такой случай на строительстве 3-го шлюза, когда просто на глазах у всех человек проваливался в бетон.

И. КУЗЕЕВ: И эта история в виде легенды долгое время ходила и приписывалось, что это была идея Гитлера после прихода немцев затопить Москву. Пьеса была такая у Андрей Вишневского "Москау зее", "Московское море". Такая реконструкция, когда после победы Гитлера на лодках прогуливаются…

В. ДЫМАРСКИЙ: Это как бы чисто пропагандистский был ход, что Гитлер собирался

затопить.
Это такой титанический подвиг московского поэта Германа Лукомникова, у которого оказались истлевшие, буквально собранные по клочкам дневниковые записи времен войны, 1941-42 годы, в Таганроге. И когда я читал эти дневниковые записи Нестерова, у меня просто волосы вставали дыбом. Мне казалось, что я читаю отрывки из "1984" Оруэлла, когда на город Лондон систематически сбрасываются бомбы, гибнут люди при артобстрелах. Гибли русские люди, обстреливались всю зиму 1941 года и летом 1942-го, обстреливался город, его жилые кварталы, гибли люди, обстреливались и сбрасывались бомбы на жилые дома. Прифронтовой город Ростов несколько раз сдавался и занимался снова советскими войсками. И из этих дневниковых записей видно отношение людей к этому: "Большевики сбросили бомбы,
большевики обстреливали город".
И существует еще много дискуссий до сих пор на тему блокады Ленинграда. Это тяжелая тема. Там безумное количество людей. Во-первых, что этой блокады можно было избежать, если бы вели более мудрую, что ли, более рациональную хотя бы политику в отношениях с Финляндией, с одной стороны.

И. КУЗЕЕВ: А если бы не начали 22 июня бомбить Хельсинки?

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну да, там сложная история.

И. КУЗЕЕВ: И ни в одном из оккупированных городов ведь не было такой ситуации, как в Ленинграде. В мемуарах Гудериана я читал, его записи, где он говорил о снабжении продуктами, что вывешены объявления, что продукты есть в достаточном количестве, чтобы население не беспокоилось в Орле, например.
И. КУЗЕЕВ: В следующем номере мы планируем продолжение этой темы именно по Подмосковью. Думаю, те мемуары Нестерова, которые буквально на днях опубликованы в Интернете, они заслуживают того, чтобы о них поговорить отдельно. Это очень интересно. Это чудо, что сохранились такие записи. Ведь это опасно было их хранить. Там есть, например, такая запись: "Жители Таганрога празднуют годовщину освобождения города от большевиков". Это чудо, что такие записи сохранились.
http://www.echo.msk.ru/programs/victory/524051-echo/

__________________
Величие народа вовсе не измеряется его численностью,подобно тому,как величие человека не измеряется его ростом.
Виктор Гюго.

Drake

Хе-хе-хе))) Почитал.... Странно что Кузеев не рассказал еще о нескольких знаменитых случаях когда немцы доехали на метро до станции "Кузнецкий мост" и как они в блокадном Ленинграде увозили станки с Путиловского завода))) Кузеев такие рассказы весьма любит))))))) И с каждым новым его выступлением таких случаев все больше и больше почемуто))

"Жители Таганрога празднуют годовщину освобождения города от большевиков"...... И в честь этого празднования немцы расстреливают на Салимке ( район такой в городе) более 17 тысяч человек))) Праздник походу удался))))

И из этих дневниковых записей видно отношение людей к этому: "Большевики сбросили бомбы,
большевики обстреливали город".
Немцы конечно же не подвергли бомбардировкам города с мирным населением.. Это естественно были русские самолеты бомбившие собственные города .. Особенно 22 июня, когда немцев в этих городах и подавно еще не было..)) Так чтоли??

"И. КУЗЕЕВ: И ни в одном из оккупированных городов ведь не было такой ситуации, как в Ленинграде"...... Афтар, Ленинград никогда не был оккупированным городом))))) Ленинград был блокированным городом, то есть он был городом который находился в кольце блокады... И завоз продовольствия в него был мягко говоря очень затруднителен...
Если господину Кузееву неизвестно что такое блокада - то имеет ли смысл дальше читать ту пургу которую он несет???

ПЫ.СЫ. Афтар, немцы в Москве были.. В виде колонн пленных.. За ними тогда еще дороги мыли поливочными машинами... И это был единственный раз когда немцы прошли по Москве.
Могу даже фотку выложить этого унылого шествия))))

djalavdi

Корсары Третьего Рейха
Лишь к 1944 году союзникам удалось уменьшить потери, наносимые их флоту немецкими подводниками
Подлодка U-47 возвращается в порт 14 октября 1939 года после успешно проведенной атаки на британский линкор «Ройял Оук». Фото: U.S. Naval Historical Center

Германские субмарины Второй мировой были настоящим кошмаром для английских и американских моряков. Они превратили Атлантику в настоящий ад, где среди обломков и пылающего топлива отчаянно взывали о спасении жертвы торпедных атак…
Цель — Британия

К осени 1939 года Германия обладала весьма скромным по размеру, хотя и технически совершенным военным флотом. Против 22 английских и французских линейных кораблей и крейсеров она смогла выставить лишь два полноценных линкора «Шарнхорст» («Scharnhorst») и «Гнейзенау» («Gneisenau») и три так называемых «карманных» — «Дойчланд» («Deutschland»), «Граф Шпее» («Graf Spee») и «Адмирал Шеер» («Admiral Scheer»). Последние несли всего шесть орудий калибра 280 мм — при том, что в то время новые линкоры вооружались 8–12 орудиями калибра 305–406 мм. Еще два германских линкора, будущие легенды Второй мировой «Бисмарк» («Bismarck») и «Тирпиц» («Tirpitz») — полное водоизмещение 50 300 тонн, скорость 30 узлов, восемь 380-миллиметровых орудий — достраивались и вступили в строй уже после разгрома союзной армии у Дюнкерка. Для прямого сражения на море с могучим британским флотом этого было, конечно, мало. Что и подтвердилось спустя два года во время знаменитой охоты на «Бисмарка», когда германский линкор с мощным вооружением и отлично подготовленной командой был попросту затравлен численно превосходящим противником. Поэтому Германия изначально делала ставку на морскую блокаду Британских островов и отвела своим линкорам роль рейдеров — охотников на транспортные караваны и отдельные военные корабли противника.

Англия прямо зависела от поставок продовольствия и сырья из Нового Света, особенно США, которые были ее основным «снабженцем» в обе мировые войны. Кроме того, блокада позволила бы отрезать Британию от подкреплений, которые мобилизовали в колониях, а также не допустить высадки британских десантов на континенте. Однако успехи надводных рейдеров Германии были кратковременными. Их врагом были не только превосходящие силы флота Соединенного Королевства, но и британская авиация, против которой могучие корабли были почти бессильны. Регулярные авиаудары по французским базам вынудили Германию в 1941–42 годах эвакуировать свои линкоры в северные порты, где они практически бесславно погибли во время налетов или простояли в ремонте до самого окончания войны.

Основным силой, на которую полагался Третий Рейх в битве на море, стали подводные лодки, менее уязвимые для авиации и способные подкрасться даже к очень сильному противнику. А главное, постройка подводной лодки обходилась в несколько раз дешевле, субмарина требовала меньше топлива, ее обслуживал небольшой экипаж — при том, что она могла быть не менее эффективней самого мощного рейдера.
«Волчьи стаи» адмирала Дёница

Во Вторую мировую Германия вступила, имея только 57 подводных лодок, из которых для действий в Атлантике были пригодны всего 26. Однако уже в сентябре 1939 года германский подводный флот (U-Bootwaffe) потопил 41 судно общим тоннажем 153 879 тонн. Среди них — британские лайнер «Атения» (ставший первой жертвой германских подлодок в этой войне) и авианосец «Корейджес». Еще один британский авианосец «Арк-Ройяль» уцелел лишь благодаря тому, что выпущенные в него лодкой U-39 торпеды с магнитными взрывателями детонировали раньше времени. А в ночь с 13 на 14 октября 1939 года лодка U-47 под командованием капитан-лейтенанта Гюнтера Прина (Günther Prien) проникла на рейд британской военной базы Скапа-Флоу (Оркнейские острова) и пустила на дно линейный корабль «Ройял Оук».

Это заставило Британию срочно убрать из Атлантики свои авианосцы и ограничить передвижение линкоров и других крупных боевых кораблей, которых теперь тщательно охраняли эсминцы и другие корабли сопровождения. Успехи подействовали на Гитлера: он изменил свое изначально негативное мнение о подводных лодках, и по его приказу развернулось их массовое строительство. В течение следующих 5 лет в состав германского флота вошли 1108 субмарин.

Правда, учитывая потери и необходимость ремонта поврежденных в походе субмарин, Германия единовременно могла выдвинуть ограниченное количество готовых к походу подводных лодок — только к середине войны их количество превысило сотню.


Карл Дёниц начал карьеру подводника во время Первой мировой войны старшим помощником на лодке U-39

Главным лоббистом подводных лодок как вида вооружений в Третьем Рейхе был командующий подводным флотом (Befehlshaber der Unterseeboote) адмирал Карл Дёниц (Karl Dönitz, 1891–1981), служивший на подлодках уже в Первую мировую. Версальский мир запретил Германии иметь подводный флот, и Дёницу пришлось переквалифицироваться в командира торпедного катера, затем в эксперта по разработке нового вооружения, штурмана, командира флотилии миноносцев, капитана легкого крейсера…

В 1935 году, когда Германия решила воссоздать подводный флот, Дёниц был назначен одновременно командиром 1-й подводной флотилии и получил странное звание «фюрера подводных лодок». Это было очень удачное назначение: подводный флот по сути был его детищем, он создал его с нуля и превратил в мощнейший кулак Третьего Рейха. Дёниц лично встречал каждую лодку, возвращавшуюся на базу, присутствовал на выпусках школы подводников, создал для них специальные санатории. За все это он пользовался огромным уважением своих подчиненных, которые прозвали его «папой Карлом» (Vater Karl).

В 1935-38 годах «подводный фюрер» разработал новую тактику охоты на корабли противника. До этого момента подводные лодки всех стран мира действовали поодиночке. Дёниц, послужив командиром флотилии миноносцев, которая атакует противника группой, решил применить групповую тактику в подводной войне. Вначале он предлагает метод «завесы». Группа лодок шла, развернувшись в море в цепь. Обнаружившая противника лодка посылала донесение и атаковала его, а остальные лодки спешили ей на помощь.

Следующей идеей была тактика «круга», при которой лодки располагались вокруг определенного участка океана. Как только в него входил вражеский конвой или боевой корабль, лодка, заметившая вошедшего внутрь круга противника, начинала вести цель, поддерживая контакт с остальными, а те начинали со всех сторон сближаться к обреченным мишеням.

Но самым известным стал метод «волчьей стаи», непосредственно разработанный для атак на большие транспортные караваны. Название полностью соответствовало его сути — именно так охотятся на свою добычу волки. После обнаружения конвоя параллельно его курсу сосредоточивалась группа подводных лодок. Проведя первую атаку, она затем обгоняла конвой и разворачивалась на позиции для нового удара.
Лучшие из лучших

За время Второй мировой (вплоть до мая 1945-го) немецкими подводниками было потоплено 2603 боевых кораблей и транспортных судов союзников общим водоизмещением 13,5 миллионов тонн. В их числе 2 линкора, 6 авианосцев, 5 крейсеров, 52 эсминца и более 70 военных кораблей других классов. При этом погибло около 100 тысяч моряков военного и торгового флота.


Немецкая субмарина подверглась атаке со стороны авиации союзников. Фото: U.S. Army Center of Military History

Для противодействия союзники сосредоточили свыше 3 000 боевых и вспомогательных кораблей, около 1400 самолетов, и к моменту высадки в Нормандии нанесли подводному флоту Германии сокрушительный удар, от которого она уже не могла оправиться. Несмотря на то, германская промышленность наращивала выпуск подводных лодок, все меньше экипажей возвращались из похода с удачей. А кто-то не возвращался вовсе. Если в 1940 году были потеряны двадцать три, а в 1941 году — тридцать шесть субмарин, то в 1943 и 1944 потери выросли, соответственно, до двухсот пятидесяти и двухсот шестидесяти трех подлодок. Всего за время войны потери немецких подводников составили 789 субмарин и 32 000 моряков. Но это все равно было в три раза меньше, чем число потопленных ими судов противника, что доказывало высокую эффективность подводного флота.

Как и на любой войне, в этой также были свои асы. Гюнтер Прин стал первым знаменитым на всю Германию подводным корсаром. На его счету тридцать кораблей общим водоизмещением 164 953 тонны, включая вышеупомянутый линкор). За это он стал первым офицером Германии, получившим дубовые листья к Рыцарскому кресту. Министерство пропаганды Рейха оперативно создало его культ — и Прин начал получать целые мешки писем от восторженных поклонников. Возможно, он бы смог стать самым удачливым германским подводников, но 8 марта 1941 года его лодка погибла при атаке конвоя.

После этого список немецких глубоководных асов возглавлял Отто Кречмер (Otto Kretschmer), который потопил сорок четыре корабля общим водоизмещением 266 629 тонн. За ним следовали Вольфганг Лют (Wolfgang Lüth) — 43 корабля общим водоизмещением 225 712 тонн, Эрих Топп (Erich Topp) — 34 судна общим водоизмещением 193 684 тонны и небезызвестный Генрих Леманн-Вилленброк (Heinrich Lehmann-Willenbrock) — 25 кораблей общим водоизмещением 183 253 тонны, который вместе со своей U-96 стал персонажем художественного фильма «U-Boot» («Подлодка»). Кстати, он не погиб во время авианалета. После войны Леманн-Вилленброк служил капитаном торгового флота и отличился при спасении гибнувшего бразильского сухогруза «Комманданте Лира» в 1959 году, а также стал командиром первого немецкого корабля с атомным реактором. Его же лодка, после злополучного потопления прямо на базе, была поднята, ходила в походы (но с другим экипажем) а после войны была превращена в технический музей.

Таким образом, германский подводный флот оказался наиболее удачливым, хотя и не имел столь внушительной поддержки надводный сил и морской авиации, как британский. На счету подводников ее величества только 70 боевых и 368 торговых германских судов общим тоннажем 826 300 тонн. Их союзники американцы потопили на тихоокеанском театре войны 1178 судов общим тоннажем 4,9 миллиона тонн. Не была благосклонна фортуна и к двумстам шестидесяти семи советским подводным лодкам, которые за время войны торпедировали только 157 боевых кораблей и транспортов противника общим водоизмещением 462 300 тонн.
«Летучие голландцы»

В 1983 году немецкий режиссер Вольфганг Петерсен снял фильм «Das U-Boot» по одноименному роману Лотара-Гюнтера Бухгейма. Значительная часть бюджета покрывала расходы на воссоздание исторически достоверных подробностей. Фото: Bavaria Film

Прославившаяся в фильме «U-Boot» подводная лодка U-96 относилась к прославленной VII серии, составлявшей основу U-Bootwaffe. Всего было построено семьсот восемь единиц разных модификаций. Свою родословную «семерка» вела от лодки UB-III времен Первой мировой, наследуя ее плюсы и минусы. С одной стороны, в подлодках этой серии максимально экономился полезный объем, что влекло страшную тесноту. С другой — их отличала предельная простота и надежность конструкции, не раз выручавшей моряков.

16 января 1935 года фирма «Дойче Верфт» получила заказ на строительство первых шести субмарин этой серии. В последствие ее основные параметры — 500 тонн водоизмещения, дальность плавания 6250 миль, глубина погружения 100 метров — несколько раз улучшались. Основой лодки был разделенный на шесть отсеков прочный корпус, сваренный из стальных листов, толщина которых на первой модели составляла 18-22 мм, а на модификации VII-C (самая массовая в истории субмарина, выпущено 674 единицы) достигала уже 28 мм в центральной части и до 22 мм в оконечностях. Таким образом, корпус VII-C рассчитывался на глубины до 125-150 метров, но мог погружаться и до 250, что было недосягаемо для субмарин союзников, нырявших лишь на 100-150 метров. Кроме того, такой прочный корпус выдерживал попадания 20 и 37 мм снарядов. Дальность плавания у этой модели выросла до 8250 миль.

Для погружения наполнялись водой пять балластных цистерн: носовая, кормовая и две боковые легкого (наружного) корпуса и одна, расположенная внутри прочного. Хорошо подготовленный экипаж мог «нырнуть» под воду всего за 25 секунд! При этом боковые цистерны могли брать и дополнительный запас топлива, и тогда дальность плавания возрастала до 9700 миль, а на последних модификациях — до 12 400. Но помимо этого, лодки могли дозаправляться топливом в походе от специальных субмарин-танкеров (серии IXD).

Сердце лодок — два шестицилиндровых дизеля — вместе выдавали 2800 л.с. и разгоняли судно в надводном положении до 17–18 узлов. Под водою субмарина шла на электромоторах фирмы «Сименс» (2х375 л.с.) с максимальной скоростью 7,6 узлов. Конечно, этого было недостаточно для того, чтобы уйти от эсминцев, однако вполне хватало для охоты на тихоходные и неповоротливые транспорты. Основным оружием «семерок» были пять 533-мм торпедных аппаратов (четыре носовых и один кормовой), которые «стреляли» с глубины до 22 метров. В качестве «снарядов» наиболее часто применялись торпеды G7a (парогазовая) и G7e (электрическая). Последняя значительно уступала в дальности хода (5 километров против 12,5), зато не оставляли после себя характерного следа на воде, максимальная скорость же у них была примерно одинаковая — до 30 узлов.

Для атак целей внутри конвоев немцы изобрели специальный прибор маневрирования FAT, с помощью которого торпеда выписывала «змейку» или атаковала с разворотом до 130 градусов. Такими же торпедами отбивались от наседавших на хвост эсминцев — выпущенная из кормового аппарата, она шла им навстречу «лоб в лоб», а затем резко разворачивалась и била в борт.

Помимо традиционных контактных, торпеды могли оснащаться и магнитными взрывателями — для их подрыва в момент прохождения под днищем корабля. А с конца 1943 года на вооружение поступает акустическая самонаводящаяся торпеда Т4, которую можно было выпускать, не целясь. Правда, при этом сама подлодка должна была остановить винты или быстро уйти на глубину, чтобы торпеда не вернулась.

Лодки вооружались и носовым 88-миллиметровым и кормовым 45-миллиметровым орудиями, в последствии весьма полезной 20-миллиметровой зениткой, защищавшей ее от самого страшного врага — патрульных самолетов Британских ВВС. Несколько «семерок» получили в свое распоряжение радары FuMO30, которые обнаруживали воздушные цели на расстоянии до 15 км и надводные цели — до 8 км.
Они потонули в пучине морской…

Кинофильм Вольфганга Петерсена «Das U-Boot» показывает, как был устроен быт подводников, плававших на подлодках VII серии. Фото: Bavaria Film

Романтический ореол героев с одной стороны — и мрачная репутация пьяниц и бесчеловечных убийц с другой. Такими представляли германских подводников на берегу. Однако напивались вдрызг они только один раз в два-три месяца, когда возвращались из похода. Именно тогда они были на глазах у «общественности», делающей поспешные выводы, после чего уходили отсыпаться в казармы или санатории, а затем в совершенно трезвом виде готовились к новому походу. Но эти редкие возлияния были не столько празднованием побед, сколько способом снять чудовищный стресс, которые подводники получали в каждом походе. И даже несмотря на то, что кандидаты в члены экипажей проходили в том числе и психологический отбор, на подлодках бывали случаи нервных срывов у отдельных моряков, которых приходилось успокаивать всей командой, а то и просто привязывать к койке.

Первое, с чем сталкивались подводники, только-только вышедшие в море, — страшная теснота. Особенно этим страдали экипажи субмарин VII серии, которые, будучи и без того тесными по конструкции, вдобавок набивались под завязку всем необходимым для дальних походов. Спальные места экипажа и все свободные уголки использовались для хранения ящиков с провизией, поэтому отдыхать и принимать пищу экипажу приходилось где придется. Чтобы взять дополнительные тонны топлива, его закачивали в цистерны, предназначенные для пресной воды (питьевой и гигиенической), таким образом, резко сокращая ее рацион.

По этой же причине немецкие подводники никогда не спасали своих жертв, отчаянно барахтающихся посреди океана. Ведь разместить их было просто некуда — разве что засунуть в освободившийся торпедный аппарат. Отсюда закрепившаяся за подводниками репутация бесчеловечных извергов.

Чувство милосердия притуплялось и постоянным страхом за свою собственную жизнь. Во время похода приходилось постоянно опасаться минных полей или вражеской авиации. Но самым страшными были вражеские эсминцы и противолодочные суда, а точнее, их глубинные бомбы, близкий разрыв которой мог разрушить корпус лодки. При этом можно было только надеяться на быструю смерть. Гораздо страшнее было получить тяжелые повреждения и безвозвратно падать в пучину, с ужасом слушая, как трещит сжимаемый корпус лодки, готовый проломиться внутрь потоками воды под давлением в несколько десятков атмосфер. Или хуже того — навсегда лечь на мели и медленно задыхаться, понимая при этом, что никакой помощи не будет
http://www.vokrugsveta.ru/telegraph/technics/97/

__________________
Величие народа вовсе не измеряется его численностью,подобно тому,как величие человека не измеряется его ростом.
Виктор Гюго.

djalavdi

Засекреченная слава

Засекреченная слава. На фронтовом аэродроме. 1942г.
Еще в 50-е годы в авиационном полку, базировавшемся близ Севастополя на аэродроме Бельбек, я от старых летчиков-фронтовиков услышал, что, помимо прославленных асов второй мировой войны — Александра Покрышкина и Ивана Кожедуба, сбивших, как известно, наибольшее количество самолетов противника, есть и другой ас — Иван Федоров, который уничтожил лично 49 и в группе 47 самолетов противника и о котором официальная пресса молчит по каким-то особым причинам.
У меня, как у летчика-профессионала, возникли недоуменные вопросы: если Звезду Героя вручали за 12-16 сбитых самолетов противника, то Федоров был достоин двух, а то и всех трех золотых звезд. Однако, по данным авиационной энциклопедии, к первому высокому званию Героя он был представлен только в 1948 году и то за испытания новой авиатехники.
С годами мне удалось собрать некоторые документы, изучить личное дело Федорова. Удалось, наконец, встретиться и с самим прославленным летчиком.

Весной 1941 года, по соглашению с Риббентропом, на паритетных началах был произведен обмен военными летчиками-испытателями для укрепления взаимного доверия между Сталиным и Гитлером.

Капитан Иван Федоров. 1939г.Немцы предложили Москве прислать своих летчиков-испытателей и облетать любой их новейший самолет, вплоть до самых секретных образцов. Немецкие военные летчики-испытатели также должны были облетать новые советские самолеты.

И это происходило в то время, когда советская разведка была осведомлена, что еще в октябре 1940 года по приказу шефа нацистской разведки Вальтера Шелленберга создано специальное подразделение, руководимое подполковником Теодором Ровелем, главной обязанностью которого было добывание секретных сведений о советской авиации.

К тому же военный атташе немецких ВВС в Москве полковник Генрих Ашснбреннер, прекрасно владевший русским языком (в 30-е годы он обучался полетам на военных самолетах в СССР), в последнее время настойчиво искал встреч с высокопоставленными военачальниками и уверял их, что для дружбы и доверия необходим постоянный обмен новинками авиатехники.

Он даже предлагал свою помощь в покупке для СССР новейших секретных истребителей фирмы Вилли Мессершмитта (такая сделка действительно была осуществлена за несколько месяцев до начала войны. Было приобретено три десятка самолетов двенадцати разных типов.)

Как известно, по Версальскому договору Германия не могла иметь военную авиацию. Однако Сталин, желая ослабить Запад, помог немцам восстановить военный потенциал, и особенно в авиации. На него произвел впечатление стремительный взлет Гитлера. Кроме того, Сталин обожал секретные договоры...

Тогда, в 1939 году в Москву приезжали министр иностранных дел Риббентроп, генералы Эрнст Кестринг и Курт Гаммерштейн-Экворт. Все трое прекрасно говорили по-русски. И переговоры шли почти без переводчиков, что очень понравилось Сталину.

Теперь становится понятной командировка наших летчиков-испытателей в Берлин. Иван Евграфович помнит эту необычную командировку очень хорошо.

— Перед Великой Отечественной войной, — рассказывал он, — несколько немецких военных летчиков более трех месяцев изучали, а затем облетывали нашу авиатехнику, главным образом истребители.

Истребитель И-16 для них оказался не простым и четверо побились... (цифра неточная и подтвердить ее не удалось - Л. В.).

Наш визит был ответным. Разрешили поехать в Германию только четверым: мне, Стефановскому, Супруну и Викторову. И мы, прибыв в Берлин, в темпе испытали все, что нам было предложено немецкой стороной: самолеты Мессершмитта, Хейнкеля, Юн-керса, Дорнье...

На прощальном банкете Адольф Гитлер вручил нам награды. Я получил железный крест...

За банкетным столом я сидел почти рядом с Гитлером и пару раз попытался с ним заговорить. Но не тут-то было! Гитлер сразу дал понять, что я не подхожу по рангу для разговоров с ним и отослал меня к Герингу.

Командир авиадивизии Иван Федоров (пятый слева) с однополчанами. Калининский фронт, 1943 год.

Федорова не покидала уверенность: немцы отлично осведомлены, что он воевал против их «кондора» в Испании и что Гитлер готовит войну против СССР.

Тут надо вернуться к испанским событиям, точнее, к окончанию гражданской войны в Испании. У Ивана Евграфовича сохранились записи только за 7 месяцев боев в Испании, что составило 131 вылет, 160 часов 40 минут.

Когда война в Испании закончилась, летчики-истребители Анатолий Серов, Михаил Якушин, Николай Остряков и еще несколько человек были представлены к званию Героя Советского Союза (без опубликования Указа Верховного Совета СССР), был представлен к этому высокому званию и Федоров, но Золотую Звезду Героя ему не суждено было получить.

Во время банкета, уже в Москве, на котором присутствовало более 150 человек (летчики, пехотинцы, артиллеристы и моряки) — в основном молодые командиры, — после окончания застолья по какому-то незначительному поводу возникла драка...


Иван Федоров особого участия в ней не принимал, но приставленному к нему органами самонадеянному и нагловатому нквдэшнику, разозлившись, нанес короткий удар правой. На второй день тот, не приходя в сознание, скончался.

После этого печального события Федорова и еще несколько пилотов вызвал начальник Генерального штаба по авиации генерал-лейтенант Я. Смушкевич и сказал: «Воевали геройски и все насмарку!» Обложил матом и добавил, что представление на звание Героя на Федорова возвращено. А оставшись с ним наедине, предупредил, что НКВД завело на него особую папку... Эта папка и сыграла в судьбе Ивана Евграфовича печальную роль: его надолго «задвинули» в своеобразную политическую тень, а славу засекретили наглухо...

Вернувшись из Германии, Федоров не успел сдать свой загранпаспорт, когда поступил приказ Наркомата обороны — отбыть в новую командировку, на сей раз в Китай, в город Кульджа (близ Урумчи).

Там при содействии СССР был построен авиазавод по сборке самолетов И-15 и И-16, на котором работало много советских специалистов. Федорова назначили начальником летно-испытательной станции и одновременно летчиком-испытателем и сдатчиком.

Согласно дальнейшим записям в личном деле Ивана Федорова, после Китая, в городе Горьком он продолжил работу по испытанию самолетов Лавочкина и Поликарпова. И вот здесь, в силу своего необузданного характера, он вновь совершил весьма рискованный поступок, едва не стоивший ему головы.

Вот как Иван Евграфович рассказывал об этом:
— В июне 1942 года я сознательно пошел на нарушение, думал, что после этого меня направят на фронт. До этого сколько ни просился, меня не пускали. Улетел самым скандальным образом.

На опытной машине ЛаГГ-3 сделал три мертвых петли под мост над Окой. Выходя из-под моста, делаю петлю — и вновь под мост. Такого трюка никто еще не делал. Потом вижу — по мне охрана моста открыла огонь, видимо, решив, что могу мост разрушить...

Сначала хотел было вернуться и сесть, уже выпустил шасси, потом передумал: был уверен, что отлетался. Убираю шасси, делаю вдоль полосы на малой высоте замедленную бочку и по радио передаю: «Ждите по окончании войны при условии, если уцелею».

Долетел до Монино без карты, 419 км. Там моросил дождь. Совершил посадку. Никто не встречает. Вижу — в стороне стоят два бомбардировщика и около них заправщик. Подрулил к нему вплотную. Вылез из кабины. Шофер заправщика уставился на меня. Кричу ему:
— Эй, побыстрее заправь, срочно лететь надо!
— А вы коменданта аэродрома видели?
— А где он?

Он показывает в другой конец аэродрома. Я соображаю, что делать дальше.
— Ты в Бога веруешь? — спрашиваю и достаю свой пистолет (патронов в нем не было), — считаю до трех!

Тот оторопел.
— А расписку дашь?
— Дам расписку. Заправляй!

Я запрыгнул на крыло и сам стал заправлять через горловину... Смотрю, по мокрой траве катит «форд», в нем голубые фуражки. Ну, думаю, это по мою душу. Быстренько закрыл горловину бака и кричу:
— Давай, распишусь.

А он тянет время, не торопится и тоже посматривает на «форд». Я все же расписался. Мотор еще не остыл и запустился сразу. Развернулся, обдал подъехавших струей от винта и взлетел...

Иван Евграфович Федоров в наши дни.Прилетаю в Клин. На берегу реки белеет церковь. Шарю по воздуху глазами, чтобы не атаковали ненароком. Это был аэродром третьей воздушной армии. Несколько минут кряду выделывал фигуры высшего пилотажа, резвился, чтобы привлечь внимание высокого начальства. И действительно, привлек внимание самого Михаила Михайловича Громова, который в это время в своем штабе проводил совещание и все видел из окна.

Когда я сел, зарулил и выключил двигатель, увидел, что ко мне едут легковые машины.

Первым вышел Громов из «кадиллака» (подарок президента США после перелета через Северный полюс в Америку), за ним его замести гели и среди них Юмашев, Вахмистров, Байдуков. Громов стройный, высокий, сдержанный, а я предстал перед ним в китайской кожаной куртке, на голове берет испанский, штиблеты немецкие и пистолет «ТТ» без патронов в кобуре. Волнуюсь, конечно...

Обратился к Громову со словами: «Товарищ командующий, разрешите доложить... — и далее объяснил, как умел, свой перелет к нему. Громов с интересом меня разглядывает. Помолчал. Затем пригласил в машину со словами: «Ну-тис. будем разбираться, посты ВНОС уже о вас сообщили...»

Я подтвердил, что у Вознесенска зенитки открыли по мне огонь, но не попали, а у Ногинска пара Миг-3 атаковала, но нерешительно, «по-школьному», и я от них без труда ушел...

Так, благодаря Громову, я остался у него в 3-й воздушной армии и стал воевать на Калининском фронте...

Между тем руководство Горьковского завода объявило Федорова дезертиром и потребовало вернуть с фронта. Он послал им телеграмму: «Не затем удирал, чтобы к вам вернуться. Если виноват, отдайте под трибунал».

На душе было тревожно, но Громов успокоил: «Если бы ты с фронта удрал, тогда судили бы, а ты же на фронт». Действительно, дело закрыли, но жене, Анне, оставшейся в Горьком (между прочим, тоже летчице), пришлось туго. У Громова попросил разрешения слетать за нею на двухместном самолете Як-7. Потом с ней воевали вместе...

Громов очень быстро убедился, что Иван Федоров отличный воздушный ас. Уже через несколько дней он, поднявшись в воздух на опытном ЛаГГ-3, сбил пару «юнкерсов», причем весь экипаж, спустившийся на парашютах, был взят в плен. Громов откликнулся телеграммой: «Первый раз видел из КП, как ЛаГГ сбивал немца».

За полтора месяца Федоровым было сбито 18 самолетов противника! Общий счет составил 42 победы, но представления на звание Героя не давали. Вместо этого — 6 орденов Отечественной пойми с короткими интервалами. Согласно личному делу, его летная карьера резко пошла в гору.

Приказом Главкома за № 067 от 23 октября 1942 года он назначается командиром 157 ИАП. в апреле 1943 года — командиром 273 авиадивизии, а затем старшим инспектором-летчиком управления третьей воздушной армии у Громова.

Его жена, Анна Артемьевна Федорова, которую он сам когда-то учил летать, сбила 3 немецких самолета, — но в 1943 году сама оказалась сбитой. Раненая в ногу, она приземлилась на парашюте, спаслась, но потом долгие годы мучалась по больницам.

Даже будучи в должности командира авиадивизии, Федоров был «летающим начальником», что было редкостью на фронте. При такой должности ему было неловко всякий раз доказывать свои победы в воздухе.

Учеников у него было достаточно, из них четверо стали Героями Советского Союза. Их имена мелькали на страницах «Красной звезды», но фамилия Федорова не упоминалась. Секретное распоряжение СМЕРШа о запрете публикации в открытой печати его имени действовало.

В личном деле Ивана Евграфовича в графе «Прохождение службы в Вооруженных силах» записано, что он назначен командиром группы штрафников. Это очень интересный факт фронтовой биографии Федорова, ибо ни в «Истории Великой Отечественной войны», ни в трудах военных историков о летчиках-штрафниках нет ни слова!

— Это было идеей самого товарища Сталина, — рассказывает Иван Евграфович, — такого еще не было ни в одной стране. Это была первая и последняя группа «летчиков-сорвиголов», просуществовавшая на фронте несколько месяцев, 64 проштрафившихся летчика, осужденных трибуналом, должны были кровью искупить свою вину в воздушных боях, воевать до первого ранения...

Когда пришел секретный приказ Сталина, Громов вызвал Боровых, Зайцева (впоследствии они стали дважды Героями). Онуфриенко (тоже Герой) и предложил принять командование. Все отказались, сказав: «Если прикажете — исполним, а так ни за что! Штрафники люди отчаянные, от них одни неприятности...» Тогда я встал и говорю: «Михаил Михайлович, разрешите мне...» Так я стал командиром группы летчиков-штрафников, вошедших в 3-ю воздушную армию...

Летчиков-штрафников одели как простых красноармейцев и присвоили всем без исключения звание «рядовой». Полномочия мне дали большие: за малейшую попытку неповиновения расстреливать на месте. Я, слава Богу, этим правом не воспользовался ни разу.

Помню, командующий фронтом Иван Степанович Конев поставил перед Громовым задачу прикрыть с воздуха истребителями участок фронта в виде выступа, или «аппендикса», километров 18.

Видимо, немецкое командование решило там создать плацдарм. (В истории Великой Отечественной эта операция получила название Ржевско-Сычевской — Л. В.). Приказ Конева был такой: «Если хоть одна бомба упадет на своих пехотинцев, приеду — отдам под трибунал...»

Составили очередность и стали летать «шестерками», барражируя над этим чертовым «аппендиксом». Была облачность. Летали так: группа прилетает, когда у нее кончается горючее, ее сменяет другая...

Вдруг звонит мне Громов:
— Кто у тебя летал в 9 часов утра?
— Ломейкин, Гришин... (мой друг).
Они только что сели.
— Всю «шестерку» Конев приказал расстрелять и в 14.00 доложить об исполнении. Наши войска не были прикрыты с воздуха...

Я так думаю, что, возможно, из-за облачности пехотинцы не увидели наших истребителей. Дело принимало дурной оборот. И я говорю:
— С кем же воевать будем, если своих же под расстрел? Они четыре дня назад сбили 11 самолетов. Я против этого, тем более, что летчики не виноваты...

Скоро на аэродром приезжает сам Иван Степанович Конев на трофейном «опель-адмирале». Кроме него, в машине еще какой-то подполковник. Конев злой, настроен на скорую расправу (его самого недавно спас от снятия Сталиным Георгий Жуков), кричит мне: «Знаешь, кто ты такой?» Отвечаю: «Знаю — сталинский сокол». Конев опять: «Знаешь, кто ты такой?» Приехавший с ним подполковник торопится сорвать с меня ордена, У меня «маузер» с 25 патронами. Думаю: «Кажись, приходит время застрелиться...»

Между тем Конев приказал выделить взвод автоматчиков («расстрельная команда»). Поодаль уже вырыты могилы, не в длину, а в глубину, чтоб предатель или штрафник лежал в земле согнувшись в три погибели. Ритуал такой казни был хорошо отработан СМЕРШем.

Несмотря на такую нервную обстановку, я, стараясь быть спокойным, в кратком докладе все же убедил Конева, что тщательная проверка показала, что летчики район прикрывали, прикрывали за облаками и в расчетное время, и что их с земли или блиндажа могли не увидеть... Страха я тогда не испытывал. Конев посверкал глазами, успокоился и сказал: «В первый раз отменяю свое решение».

Мои штрафники за все время боев в воздухе сбили около 400 самолетов, не считая сожженных на земле, но эти победы им не засчитывали. Фотоконтроля тогда не велось... Так и воевали «за общую победу». Сбитые штрафниками самолеты в штабе «раскладывали» по другим полкам, что было в порядке вещей, или вообще не засчитывали. Вот и получалось: «Каков пошел, таков и воротился».

Удалось разыскать некоторые данные о боевых действиях 157 авиаполка, куда входила группа летчиков-штрафников из 256 авиадивизии, которой командовал Федоров. Из них следовало, что в период Ржевско-Сычевской операции «добрая слава шла об этом полке, на счету которого было 130 самолетов противника, а по дивизии 380». Так говорят документы.

В разгар боев за Ржев и Сычевку немецкое командование перебросило до 12 дивизий и усилило группу армии «Центр».

— Приходилось делать по нескольку боевых вылетов в день, — вспоминает Иван Евграфович. — Потерял четырех ведомых, в том числе своего друга Анатолия Томильченко. Отличный был летчик, Я получил ранения в руку и ногу (при таране), к счастью, довольно легкие (это зафиксировано в личном деле — Л. В.). Получил ранение и в лицо — покрепче, осколок изуродовал нос.

Выковыривал его сам перед зеркалом. Больно было — терпел... Не разговаривал и не ел несколько дней. Лицо, конечно, стало изрядно попорченное.

Когда Калинин вручал очередную награду в Кремле, спросил: «Вопросы есть?» Я говорю ему: «Михаил Иванович, хорошо бы до того, как родители меня увидят, нос в порядок привести...»

Оперировали в Кремлевской больнице. Нос стал похожим на картошку. Раньше был лучше...

Очень интересно рассказывал Иван Евграфович о своих полетах ведущим «девятки» на «свободную охоту», более похожую на воздушную дуэль.

Это совершенно особый вид воздушного боя, который придумали немецкие асы, обладавшие прекрасной выучкой, опытом и отличной техникой пилотирования.

Об асах и асах-дуэлянтах официальные источники также умалчивают, а они были... Например, немецкий ас Рудольф Мюллер. Советский ас Евгений Савицкий также совершил несколько полетов на дуэль под Ростовом (потом ему запретили).

Борис Веселовский, Александр Покрышкин и многие другие летчики летали на «свободную охоту» за линию фронта.

Федоров вспоминал нашего летчика-истребителя, полковника В. Н. Вальцефера (был начальником кафедры в Ейском ВВАУЛ), о его дуэли в воздухе с немецким асом обер-фельдфебелем Мюллером, которая состоялась в небе Заполярья в 1943 году.

Мюллер прилетел на аэродром Ваенга на новеньком «мессершмитте» Ме-109 С-2 (имевшим улучшенные летные характеристики по сравнению с Ме-109 Е) и сбросил вымпел с запиской, что один самолет может подняться в воздух для честного поединка... И подписался: Рудольф Мюллер.

В воздух на английском истребителе «харрикейн» поднялся Вальцефер, тогда еще старший лейтенант. Он опасался, что Мюллер подстрелит его еще на взлете. Но тот, снизившись над взлетной полосой, пристроился и «вежливо» ждал, когда его русский противник уберет шасси, после чего с увеличением скорости вышел вперед и восходящей спиралью стал набирать высоту.

Молодой летчик просто обрадовался такой удаче, он сразу оказался в хвосте аса, в очень выгодной позиции. Следуя друг за другом, правой восходящей спиралью, Вальцефер попытался взять упреждение и открыть заградительный огонь, но не тут-то было!

Его самолет сразу стал дрожать, грозя сорваться в штопор. И тогда только он понял, что это точно рассчитанный маневр — увлечь его в эту предательскую спираль, на которой невозможно вести прицельный огонь!

Самолеты, как привязанные друг к другу, виток за витком набирали высоту, но мотор на «харрикейне» был слабее (и это тоже входило в расчет Мюллера), он начал терять скорость, а Мюллер продолжал лезть вверх.

Наконец, Вальцефер, потеряв терпение, на короткое время довернул машину, дав очередь по Мюллеру (мимо!), и тут же свалился в штопор.

Ас, внимательно следивший за поведением противника, мгновенно выполнил полупереворот и на выходе из штопора сразил того очередью с минимальной дистанции.

Самолет Вальцефера загорелся... За этим показательным, виртуозным боем люди на земле следили затаив дыхание.

Мюллер, покачав на прощание крыльями, скрылся, а Вальцефер, сбив скольжением пламя, с поврежденным мотором произвел посадку на свой аэродром. Он был ранен в низ живота осколком (остальные застряли в парашюте). К счастью, ранение оказалось легким...

Об этом бое с Мюллером полковник Вальцефер любил рассказывать в назидание молодым летчикам...

Видимо, подражая Рудольфу Мюллеру, на Калининском фронте появился другой немецкий ас. Дважды он вызывал на «воздушную дуэль» и дважды ему удавалось одерживать победу. Об этом Иван Федоров узнал, когда оказался на аэродроме Злобино.

— Я приехал на аэродром Злобино, — рассказывал Иван Евграфович, — от Рокоссовского на мотоцикле. Мне докладывают: так, мол, и так, уже прилетал два раза. Действительно, ас прилетел и в третий раз, пунктуально, на «фокке-вульф-190»... Самолет мне уже приготовили.

Вызов я принял. Сел в самолет — и в воздух. Бой был короткий, всего несколько минут. Аса я завалил, он почему-то показался мне не очень опытным — крылышки, конечно, есть, а перышки еще втыкать надо... От моей очереди у него отвалилось крыло, но он успел выпрыгнуть на парашюте. Жаль, фамилию его не запомнил.

Ивану Федорову кроме Калининского фронта (июль 1942 — апрель 1943), пришлось воевать на Центральном фронте (апрель 1943 — июнь 1944), на 3-м Прибалтийском (июнь-ноябрь 1944) и на 2-м Белорусском (ноябрь 1944 - май 1945).

В 1943 году Федорова наконец представили к званию Героя (на 23 февраля), но Военный совет не утвердил. Более того, приказом от 1 мая 1944 года он сдал дела 213-й авиадивизии и перевелся на должность заместителя командира Краснознаменной 269-й авиадивизии 4-й воздушной армии.

Это было сделано по просьбе самого Федорова:
— Ушел с должности командира дивизии, — говорил он. — Не в моем характере «шлифовать» кресло. Стал замом, чтобы иметь возможность больше летать.

В этот период он сколотил девятку отличных летчиков, в которую вошли Андрей Боровых, Василий Зудилов, Иван Баранов, Василий Зайцев, Григорий Онуфриенко... — впоследствии все стали Героями, а Зайцев и Боровых дважды.

«Девяткой» стали летать за линию фронта на «свободную охоту». Рассказывает Иван Евграфович:
— Меня за эту «охоту» прозвали «анархистом», так как я разрешения не спрашивал и всю ответственность брал на себя.
Благодаря разведке мы хорошо знали расположение немецких аэродромов. Как-то решили лететь ближе к вечеру. Прилетаем. Я с высоты 20 метров бросаю вымпел (банку из-под тушенки с шестерней и куском белой материи). В банке записка по-немецки: «Вызываем на бой по числу прилетевших. Не вздумайте шутить. Если запустите хоть на один двигатель больше — сожжем на земле».

Немцы большей частью условия принимали. Вижу, первый «мессер», второй взлетел, кричу по рации: «Гришка, твой пошел!» — «Есть мой!» — отвечает. Немец шасси убрал — наш уже рядом. Набрали высоту, разошлись — и бой начинается.

Первого собьешь и сразу бросаешься помогать другой паре. Так же действовали и другие. В этом сказывалось преимущество боя девяткой...

Сбил я 21 немецкий самолет, другие по 10 и более, на земле уничтожили около трех десятков, но нам удалось сделать только 16 вылетов, затем на такие полеты пришел запрет...

В июне 1944 года в результате допроса пленного немецкого летчика стало известно, что вблизи фронта появилась группа асов «Мельдерс» из 29 пилотов, которой командовал полковник Берг.

Вот как рассказывал об этом Иван Евграфович:
— На фюзеляжах их машин были нарисованы тузы, короли, валеты — целая колода карт, за что их прозвали «картежниками». Самолет Берга был разукрашен трехглавым драконом, говорили, что на его счету 127 побед.
В паре с Боровых его с трудом удалось сбить вместе с ведомым (на борту был червовый туз).

Через некоторое время мне принесли его шпагу, курительную трубку — Мефистофель с автографом Гитлера и белый маузер из нержавейки.

Наши летчики знали, что многие немецкие асы летали с сувенирами-талисманами (ладанки, медальоны, зверушки разные), ну а у Берга шпага его предка...

Иван Евграфович не раз таранил самолеты противника. Старался ударить по хвосту.
— Удачный таран был в 1942 году, — вспоминал Федоров, — в конце августа, недалеко от деревни Федотове. Летели вдоль железной дороги в паре со штрафником. Смотрю, противоположным курсом строй «юнкерсов». Насчитал 31 бомбардировщик. Их сопровождают и прикрывают 18 «мессеров».

Едва начал строить маневр для атаки, ведомый (фамилии не помню) пошел вниз и меня бросил. На душе сделалось скверно. Я передаю по рации: «Следите за последней работой, чем позорно жить, лучше честно умру!» — и бросился в самую гущу строя бомбардировщиков. С близкой дистанции подряд сбил пять «юнкерсов» и одного таранил...

Точную дату этого боя Иван Евграфович не помнил, но мне удалось отыскать документ от 17 августа 1943 года, подписанный начальником штаба 6-го истребительного авиационного корпуса полковником Н. П. Жильцовым, подтверждающий описание этого боя.

— Вернулся живой, — сказал Иван Евграфович, завершая рассказ об этом бое. — Правда, поранило в ногу, мой самолет стал разваливаться еще в воздухе. Я хоть и не был штрафником, а только их командиром, но некоторое время спустя обнаружил, что начальник штаба Волков мне эти победы не записал. Я знал, что после моего «дезертирства» с завода ко мне все еще присматриваются особисты и сделал вид, что не придаю этому значения. Слава Богу, живой остался...

Наступил 1945 год. Кончилась война. Вскоре пришел приказ Сталина «всех летчиков-испытателей вернуть на свои места». Иван Федоров поехал в Горький к Лавочкину. Тот был рад встрече с ним и сразу предложил интересную работу.
http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/695/

__________________
Величие народа вовсе не измеряется его численностью,подобно тому,как величие человека не измеряется его ростом.
Виктор Гюго.

djalavdi

=Drake;1225459]Так етого не было?Норд ты мне напоминаеш человека который далек от реальности и живет в своем мире.

Может тебе накидать инфу как казаки массово сваливали с немцами от большевиков?И про Орел и Курск?

Так немцы бомбили свои собственные города?O Киеве накидать как бомбили советские войска?


Блокада была в Бресте самая настояшая!
А кто тебя просит читать?

ПЫ.СЫСлушай сказочник!ты столько пурги настрочил ,что исправлять просто у меня времени нет!
Могу тебе и других накидать !

__________________
Величие народа вовсе не измеряется его численностью,подобно тому,как величие человека не измеряется его ростом.
Виктор Гюго.

djalavdi

В тот же день командующий 16-й армией послал в атаку на окопавшуюся немецкую пехоту и танки 7-й танковой дивизии 17-ю и 44-ю кавалерийские дивизии, прибывшие из Средней Азии! Боеспособность прибывшей кавалерии Рокоссовский оценивал невысоко…

Описание этого боя сохранилось в журнале боевых действий 4-й танковой группы Хепнера: “...Не верилось, что противник намерен атаковать нас на этом широком поле, предназначенном разве что для парадов... Но вот три шеренги всадников двинулись на нас. По освещенному зимним солнцем пространству неслись в атаку всадники с блестящими клинками, пригнувшись к шеям лошадей... Первые снаряды разорвались в гуще атакующих... Вскоре страшное черное облако повисло над ними. В воздух взлетают разорванные на куски люди и лошади... Трудно разобрать, где всадники, где кони... В этом аду носились обезумевшие лошади. Немногие уцелевшие всадники были добиты огнем артиллерии и пулеметов”.

Что последовало за этим? Последовала повторная атака! Не мог же Рокоссовский доложить, что и задача не выполнена, и люди целы. “И вот из леса несется в атаку вторая волна всадников. Невозможно представить себе, что после гибели первых эскадронов кошмарное представление повторится вновь... Однако местность уже пристреляна, и гибель второй волны конницы произошла еще быстрее, чем первой”. А нам рассказывают анекдоты о польских уланах, атаковавших в конном строю немецкие танки!
п.с Норд разве не круто воевали?

__________________
Величие народа вовсе не измеряется его численностью,подобно тому,как величие человека не измеряется его ростом.
Виктор Гюго.